Огромное окно - Лемони Сникет

У Тети Жозефины, как видно, накопилось много вещей, на которые ей не хотелось смотреть. Среди них была кухонная посуда, которая, видимо, неприятно напоминала Тете Жозефине о плите. Там лежали безобразные носки, очевидно чей-то подарок, на которые невозможно было смотреть из-за их безобразности. Бодлеры с грустью увидели фотографию мужчины с добрым лицом; в одной руке он держал горсть крекеров, а губы были сложены так, будто он свистит. Это был Айк, и Бодлеры поняли, почему Тетя Жозефина сунула фотографию под кровать, – ей было слишком грустно смотреть на нее. Но за самой большой кастрюлей скрывалась стопка книг, и сироты немедленно вытащили их на свет.

– «Приливы и отливы на озере Лакримозе», – прочла Вайолет заглавие верхней книги. – Это не то.

– «Дно озера Лакримозе», – прочел Клаус название следующей книги. – Это нам ни к чему.

– «Озерная форель», – прочла Вайолет.

– «История района Дамокловой пристани», – прочитал Клаус.

– «Иван Лакримозе – исследователь озера», – прочитала Вайолет.

– «Из чего состоит вода», – прочел Клаус.

– «Атлас озера Лакримозе», – прочла Вайолет.

– Атлас? Отлично! – закричал Клаус. – Он состоит из карт!

За окном сверкнула молния, дождь усилился, по крыше застучало, словно кто-то бросал на нее мраморные шарики.

Не обменявшись больше ни словом, Бодлеры раскрыли атлас и начали его листать. Они перебирали карту за картой, но Гиблой пещеры не находили.

– В книге четыреста семьдесят восемь страниц! – воскликнул Клаус, заглянув в конец. – Мы будем искать пещеру вечно.

– Но вечности у нас нет, – возразила Вайолет. – Капитан Шэм, наверно, уже едет сюда. Посмотри в конце индекс. Ищи слово «гиблая».

Клаус быстро перелистнул страницы, ища слово «индекс». Как вы, уверен, знаете, он представляет собой алфавитный список всех слов, упоминающихся в книге, и страниц, на которых они упоминаются. Клаус передвигал палец сверху вниз по колонке на букву «г», бормоча себе под нос:

– Головлевый грот, Голый остров, Грозовые скалы, Горчичный залив, Гиблая пещера… Вот она! Страница сто четыре. – Клаус быстро отыскал нужную страницу и вгляделся в подробную карту. – Гиблая… Гиблая… где же она?

– Тут! – Вайолет ткнула пальцем в крошечное пятнышко на карте, обозначенное «Гиблая пещера». – Прямо напротив Дамокловой пристани, к западу от Лилового маяка. Пошли.

– Пошли? – переспросил Клаус. – А как мы переберемся через озеро?

– Нас перевезет Хлипкий паром. – Вайолет показала пунктирную линию на карте. – Глядите, паром идет прямо к маяку, а дальше мы пойдем пешком.

– И до Дамокловой пристани мы тоже пойдем пешком под проливным дождем? – ужаснулся Клаус.

– У нас нет выбора, – ответила Вайолет. – Мы должны доказать, что Тетя

Жозефина жива, иначе нас заберет Капитан Шэм.

– Хорошо бы она еще была… – Клаус вдруг умолк и показал на окно: – Глядите!

Вайолет и Солнышко поглядели в ту сторону. Окно выходило на склон холма, и в него был виден один из паучьих металлических стержней, которые удерживали дом Тети Жозефины от падения в озеро. Сейчас дети увидели, что стержень сильно поврежден бушевавшим ураганом. Судя по черному пятну, его обожгла молния, а ветром согнуло под опасным углом. Буря продолжала бесноваться, дети видели, как стержень сопротивляется напору ветра, с трудом удерживаясь на месте.

– Тафка! – выкрикнула Солнышко, что означало: «Нужно бежать отсюда сию же минуту]»

– Солнышко права, – сказала Вайолет. – Бери атлас и бежим.

Клаус схватил «Атлас острова Лакримозе», стараясь не представлять себе, что случилось бы с ними, не оторвись он от атласа и не взгляни в окно. В ту минуту, когда дети поднялись с пола, ветер достиг сокрушительной силы, другими словами, «потряс весь дом и швырнул троих сирот на пол». Вайолет ударилась коленом о ножку кровати. Клаус упал на холодный радиатор и ушиб ногу. А Солнышко хлопнулась на груду жестянок и ударилась всем, чем можно. Когда дети с трудом поднялись, вся комната, казалось, накренилась на одну сторону.

– Скорей! – отчаянно завопила Вайолет и схватила на руки Солнышко. Сироты выскочили в коридор и помчались к входной двери. Кусок потолка в одном месте отвалился, и на ковер струилась вода. Детей обдало душем, когда они пробегали под дырой. Дом качнуло еще раз, и детей снова бросило на пол. Дом Тети Жозефины начал съезжать со склона.

– Скорей! – завопила опять Вайолет, и сироты, спотыкаясь, поскальзываясь в лужах, на подгибающихся от страха ногах кинулись по наклонному полу к двери. Клаус первый достиг ее и распахнул настежь, и как раз в этот миг дом дернулся еще раз, после чего раздался страшный, зловещий скрежет.

– Скорей! – опять крикнула Вайолет.

Бодлеры на четвереньках выкарабкались наружу, на склон, и прижались друг к другу, поливаемые ледяным дождем. Им было холодно. Им было страшно. Но они спаслись.

Я повидал много удивительного за свою долгую беспокойную жизнь. Я видел ряды коридоров, стены которых были сплошь выложены черепами. На моих глазах началось извержение вулкана и огромная волна лавы поползла к маленькому селению. На моих глазах женщину, которую я любил, подхватил громадный орел и унес ее в свое гнездо высоко в горы. Но мне все-таки не представить, каково было детям наблюдать, когда дом Тети Жозефины валился в озеро Лакримозе. Согласно моему расследованию, они в немом изумлении наблюдали, как белая облупленная дверь захлопывается и начинает съеживаться в комок, точно смятый лист бумаги. Мне говорили, что дети еще теснее прижались друг к другу, услыхав резкий, оглушительный треск, когда дом напрочь оторвался от склона. Но мне опять-таки не передать вам, каково было смотреть, как все сооружение падало, падало, падало и, наконец, обрушилось в бурные воды Лакримозе.