Суперфадж - Джуди Блум

— Майны зато говорить умеют, — сказал я.

— Говорящая птичка? — обрадовался Фадж.

— Да. Майну можно обучить любым словам.

— Любым? — переспросил Фадж, и сразу стало ясно, что он что-то замышляет.

— Ну, почти, — ответил я.

— Говорящая птичка, — по его лицу расплылась улыбка. — У Фаджи будет говорящая птичка.

— Постойте, — опомнился папа, — мы ещё не решили, какую покупать. Я лично думал о волнистом голубом попугайчике. Попугая можно выдрессировать, чтобы летал кругами по комнате и садился на жёрдочку.

— А я думала о красивой жёлтой канареечке, — сказала мама. — Канарейки замечательно поют. Всех делают счастливыми.

— Хорошо, — сказал Фадж. — Маме купим канарейку, а папе попугая, потому что у Фаджи будет майна. Пита говорит, они умеют разговаривать, а Пита всё знает.

Папа с мамой посмотрели на меня.

— Откуда мне было знать, что ты хочешь канарейку? — спросил я маму. — А ты попугая? — спросил я папу. — Вы бы хоть намекнули заранее.

— Фаджу будет очень полезно завести майну с образовательной точки зрения, — заявила бабушка.

— Если я научу её разговаривать, она научит меня летать, — сказал Фадж и замахал руками-крыльями.

Тутси икнула и заплакала.

— Кто хочет домашнего печенья? — спросила бабушка, вытаскивая Тутси из детского кресла и похлопывая по спине.

Бабушка великий мастер менять тему.

На следующий день, когда я вернулся из школы, машины не было, и в доме стояла тишина. Поднимаюсь наверх и слышу странные звуки из комнаты Тутси. Дверь была приоткрыта, и я заглянул. Бабушка танцевала босиком с Тутси на руках. И пела:

Ту-ту, Тутси, прощай!

Но смотри не рыдай.

Поезд — чух-чух — везёт меня прочь,

Тра-ля-ля, ту-ду-ду, лай-лай.

Поцелуй меня, Тутси, давай…

— Привет, бабушка, — сказал я, открывая дверь.

— Ой, Питер! — Она остановилась и покраснела от смущения.

— Ты что делаешь?

— Нет, не знал.

Тутси ухватила бабушку за волосы и с удовольствием потянула.

— А что это за песню ты пела? — спрашиваю.

— «Ту-ту, Тутси, прощай!» — сказала бабушка.

— В смысле, такая песня в самом деле есть? Ты её не придумала?

— Нет, конечно! Очень популярная песня… была. Когда же это было? Дай подумать… Нет, год не вспомню. Но очень популярная.

Тутси прыгала на руках бабушки: хотела ещё танцевать. Бабушка отдала её мне.

— Теперь ты.

— Я? Хочешь, чтобы я танцевал с ней?

— А почему бы и нет?

— Бабушка! Я в шестом классе. Я не стану танцевать с младенцем.

— Да отчего же?

— Ну, оттого что…

— Брось, — сказала бабушка. — Я спою, ты пляши. — И она запела свою песенку:

Ту-ту, Тутси, прощай!

Ту-ту, Тутси, рыдай.

Я кружился с Тутси на руках. Бабушка оказалась права: ей нравилось. Она взвизгивала от удовольствия, смеялась, закидывала голову, и очень скоро я уже тоже смеялся, и мы все трое здорово веселились, пока в дверях не появился Фадж.

— Что ты делаешь, Пита?

Я оглянулся: папа с мамой тоже стояли в дверях и смотрели.

— Ну, я… это… я тут…

— Танцевал, — сказала бабушка. — Тутси нравится танцевать, и мы устроили ей танцы.

Она нащупала тапочки под кроваткой Тутси и сунула в них ноги.

Я посадил Тутси в детское креслице и пригладил волосы, готовясь объяснить, что это всё бабушка придумала, а я тут случайно. Но объяснять ничего не пришлось. Поскольку никто не посчитал странным ни мои танцы, ни бабушкину песню «Ту-ту, Тутси, прощай!».

— Знаешь что? — сказал Фадж.

— Что? — спросила бабушка.

— Я видел её. Видел мою майну!

— Где? — не понял я.

— В зоомагазине. Завтра принесём её домой. Ей должны заказать клетку. Она вся чёрная, с жёлтыми ногами и жёлтым носом.

— С жёлтым клювом, — поправил я.

— Нос, клюв — какая разница? — сказал Фадж. — Это самец. И он умеет говорить!

— Что он говорит?

— «Здравствуйте» по-французски.

— По-французски? — спросил я.

— Да, по-французски, — сказала мама. — Он очень культурный.

— Мы ему уже имя придумали, — сказал Фадж.

— Как же вы его назвали? — полюбопытствовала бабушка.

Я думал услышать Пьер или Жак, раз уж он француз.

— Дядя Перьев, — сказал Фадж.

— Дядя Перьев? — не поверил я.

— Да, Дядя Перьев, — повторил Фадж. — Хорошее имя для птицы?

— Э-э… необычное, — говорю.

— И интересное, правда? — Фадж был горд.

— О, да. Интересней не придумаешь.

— Это привилегия? — спросил Фадж. — Да ведь?

— Нет, это не привилегия. Ничего общего с привилегией.

Не надо было употреблять при нём такое сложное слово. Он так и не понял его смысла. И, вероятно, никогда не поймёт.

— Привилегия, не привилегия… Какая разница! — И Фадж запел:

Дядя Перьев прилетел,

Прилетел и в клетку сел.

Я принёс его домой,

И теперь он только мой.

— Давай, бабушка, теперь со мной танцуй, быстро! — И Фадж с бабулей, взявшись за руки, закружились по комнате под свежесочинённую Фаджем песню.

Музыкальные номера в хоровом исполнении моей семейки — это уже слишком, и я сбежал к Алексу, где царили тишина и покой.

На следующий день мама, папа и Фадж съездили в зоомагазин и вернулись с Дядей Перьевым. К нему прилагались клетка, покрывало, коробка с кормом и книга «Узнай всё о твоей майне».

— Бонжур… бонжур… — без конца повторял Дядя Перьев.

— Это значит «здравствуйте» на французском, — объяснил мне Фадж. Как будто я не знал.

Папа оттащил клетку в комнату Фаджа, которая на беду находилась рядом с моей, и весь день я только и слышал что «бонжур, бонжур» птичьим голосом. Я постучал в стенку, разделяющую наши комнаты.

— Ты не можешь обучить его ещё чему-нибудь?

— Я стараюсь! Я стараюсь! — проорал в ответ Фадж.