У-гу! - Карл Хайасен

Все понятно.

Раз Бешеная Беатриса садится в автобус на этой остановке — значит, живет где-то рядом. Наверное, Рой проехал перед ее домом, Беатриса его засекла и проследила за ним до гольф-клуба.

— Это мой велик, — сказал он.

— Ага. Твой.

— Отдашь мне его?

— Может, и отдам. Но не сейчас. Садись давай.

— Куда?

— На раму, куда ж еще. Прокатимся немножко.

Рой сделал, как было велено. Что угодно, лишь бы поскорее забрать свой велик и ехать домой.

Рой считал себя хорошим велосипедистом (все-таки в Монтане два года ездил вверх-вниз по горам), но Беатриса была круче. Она легко крутила педали, и ей не мешали ни лужи под колесами, ни Рой, который кое-как умостился на раме со своей промокшей коробкой.

— Куда едем? — крикнул он.

— Заткнись.

Они промчались мимо кирпичной арки на въезде в гольф-клуб, и вскоре нормальная улица закончилась и началась грязная грунтовка без всяких тротуаров и фонарей. Ливень превратился в моросящий дождь. Велосипед скакал по залитым грязью выбоинам, Рой держался из последних сил. Мокрая футболка липла к спине.

Беатриса затормозила у высокого забора из сетки-рабицы. В одном месте проволока была перекушена кусачками так, что ее можно было отогнуть. Рой соскочил с рамы и поддернул мокрые джинсы, съехавшие по самое дальше некуда.

Беатриса прислонила велосипед к сетке и махнула Рою, чтобы он лез за ней через дырку в заборе. Здесь было автомобильное кладбище. Они крадучись двинулись вдоль останков бывших машин. Рой не отставал от Беатрисы, которая перебегала от одного ржавого корпуса к другому — наверное, опасалась сторожа.

Вскоре они добрались до старого автофургончика без колес, поставленного на шлакоблоки. Рой с трудом разобрал на ветхом брезенте выцветшие красные буквы: «СЛИВОЧНОЕ МОРОЖЕНОЕ И ВАФЕЛЬНЫЕ РОЖКИ ЙО-ЙО».

Беатриса схватила Роя за руку и потянула к дверце фургончика. Внутри валялись какие-то ящики, коробки, куча одежды и всякий хлам. В углу лежал свернутый спальный мешок.

Когда Беатриса закрыла дверь, они оказались в полной темноте, Рой не мог разглядеть даже собственного носа.

— Покажи, что у тебя в коробке, — потребовала Беатриса.

— Не покажу, — сказал Рой.

— Эберхард, ты дорожишь своими зубами?

— Я тебя не боюсь! — соврал Рой.

В фургончике «Йо-Йо» было душно и сыро. Комары жужжали у Роя над ухом, и он вслепую от них отмахивался. Он унюхал какой-то удивительно знакомый, но совершенно неожиданный здесь запах. Неужели печенье? Точно: пахло свежим арахисовым печеньем — таким, какое печет его мама.

Луч фонарика ударил ему прямо в глаза, и он отвернулся.

— Последний раз спрашиваю, — угрожающе сказала Беатриса, — что в коробке?

— Обувь, — ответил Рой.

— Ври больше!

— Честно.

Она выхватила коробку у него из рук, скинула крышку и посветила внутрь фонариком.

— Я же тебе говорил.

— Пастушка, ты ненормальный, что ли? Зачем ты таскаешь с собой кроссовки? — раздраженно спросила Беатриса.

— Это не для меня, — ответил Рой. Кроссовки были совсем новые, он их почти не носил.

— А для кого?

— Для того пацана, что я встретил.

— Какого еще пацана?

— Я тебе про него говорил — помнишь, в столовой? Для пацана, который в тот день пробежал мимо твоей остановки.

— Ага, — Беатриса нехорошо усмехнулась. — И ты опять его выслеживаешь, вместо того чтобы заниматься своими делами. — Она выключила фонарик, и все снова погрузилось в темноту.