Отдай свое сердце - Валерий Роньшин

В Генкиной голове снова роем закружилисьставшие уже такими привычными вопросы: значит, это был не сон?.. или сон?.. илине сон?.. или сон?..

— Вот блин! — угрюмо буркнул Самокатов.

— Да все нормально, Самокат! — бодренькоотклик­нулся Горохов. — У нас же теперь зацепка имеется...

— Зацепка?

— Ну да! Марья Сергевна. Надо ее расспросить осыне.

Генка тут же ухватился за эту идею.

— Так погнали в школу, Горох! Афонькина, навер­ное,сейчас там.

— Погнали, — сказал Макс. — Заодно и на урокисходим.

— Ой, мне ж надо еще двойбан исправлять, —вспом­нил Самокатов. — Так в лом к этой Нестеровой подходить...

Но Генка все же пересилил себя и подошел к учи­тельнице.Та выглядела еще более мрачно, чем обычно. Раньше у нее хоть заколка для волосбыла коричневого цвета. Сейчас же на Нестеровой все сплошь было чер­ным. Дажесерьги в ушах.

— Екатерина Васильна, а можно двойку порусскому исправить? — спросил Самокатов.

— Надо не исправлять двойки, а не получать их,— холодно ответила учительница.

— Да я случа-а-йно ее получил, — притворнозаныл Генка.

Нестерова молча буравила Самокатова своими гла­зами-ледышками.Генке неприятно стало от ее взгляда. Вдобавок он еще вспомнил, как учительницавынимала у него из груди сердце. От этих воспоминаний Самока­това прямо в дрожьбросило.

— Ладно, — сказала Нестерова. — Приходипослеза­втра к часу в учительскую. У меня будет «окно», и я тебя поспрашиваю.

— А сегодня нельзя? — сразу начал торговатьсяСамо­катов. Ему хотелось поскорее избавиться и от Нестеро­вой, и от двойки.

— Нет, — отрезала учительница. — Сегодня яуезжаю в Москву. На похороны. Вернусь только послезавтра.

Самокатов спустился на первый этаж, гдераспола­гались начальные классы, и где его ждал Горохов.

— Ну что, договорился? — спросил Макс.

— Ага.

— Когда?

— Послезавтра.

— А чего не сегодня?

— Сегодня она в Москву уезжает. На свадьбу.

— Нестерова — на свадьбу?! — не поверил своимушам Горохов.

— Ой, то есть на похороны.

— А, ну это другое дело, — сказал Макс. — А ясей­час Купоросова встретил. Приколись, Самокат, у него шея шарфом обмотана.

— Ни фига себе! — воскликнул Генка, мигомвспом­нив, как директор перерезал себе горло бритвой.

— Химичка к нему подвалила, — продолжал Макс,— и говорит: «Что это с вами, Агафон Евлампиевич?» А он ей: «Да вот, горлопростудил».

— Видали мы, как он горло простудил, —пробурчал Самокатов, мысленно видя, как из горла директора хле­щет ядовито-зеленаяжидкость.

Прозвенел звонок на перемену, и друзья направи­лиськ первому «А». Навстречу им из дверей класса, с писком и визгом, повалила толпапервоклашек.

— А ну, брызнули, мелюзга! — гаркнул на нихГоро­хов. — Крутой Макс рулит!

Первоклашки испуганно посторонились.

Мальчишки вошли в класс, но вместо старенькойи худенькой Афонькиной увидели другую учительницу. Молоденькую и полненькую.

Она вопросительно посмотрела на ребят.

— Что вы хотите, мальчики?

— Нам нужна Марья Сергевна, — сказалСамокатов.

— Она уже полгода как на пенсии, — сообщилаучи­тельница.

— Да-а? — разочарованно протянул Генка. — А мыхотели с ней поговорить.

— Мы у нее раньше учились, — добавил Макс.

— Ну так сходите к ней в гости, — посоветовалаучи­тельница. — Я думаю, Марии Сергеевне будет приятно увидеть своих бывшихучеников.

— А где она живет? — спросил Горохов.

— Тут, неподалеку. Дать вам адрес?

— Ага, — сказали ребята.