Загадка сапфирового креста - Анна Устинова

— Цыганка? — словно не веря собственным ушам, вытаращился на классную руководительницу восьмого «А» Афанасий Иванович. — Какая ещё цыганка?

— Разве я говорила про цыганку? — удивленно произнесла Ольга Борисовна.

— Но не я же, — не сводил с неё глаз завуч.

— Вы что, Афанасий Иванович, маленький? — напустилась на него медсестра. — У человека шок! А вы со своими вопросами лезете! Ей же на голову картина упала! — ткнула медсестра пальцем туда, где валялся разбитый портрет Александра Сергеевича. — Сколько уже твержу, что нельзя на стены подобную тяжесть вешать. Тут же ведь дети! Хорошо ещё на учительницу свалилось. А если бы на ребенка? Его бы этой штукой прибило, — и она вновь принялась тыкать пальцем в поверженный образ Александра Сергеевича работы Тропинина, — а нам с вами, Афанасий Иванович, потом отвечать.

— Шурочка, Шурочка, — замахал на неё руками Тарас Бульба, — давайте-ка не сейчас. Обсудим это позже.

— Уж будьте спокойны, обсудим, — угрожающе пробасила медсестра. — И директору докладную обязательно напишу.

— Экая вы экстремальная женщина, — с неудовольствием посмотрел на объемную медсестру Афанасий Иванович.

— Это не я экстремальная, а обстоятельства, — отбила выпад завуча Шурочка.

— Между прочим, вы оба не правы, — вмешался Каменное Муму, и его скуластое лицо приняло непрошибаемо-упрямое выражение. — То есть какая-то доля истины в ваших словах есть. Картина и впрямь упала. Только не на кого-то, а просто на пол. Вернее, сперва она собиралась упасть прямо на Ольгу Борисовну, но Пашка её отбил.

— Кого отбил, Ольгу Борисовну? — ничего не понял Майборода.

— Почему Ольгу Борисовну, — мысленно изумился несообразительности завуча Герасим. — Павел отбил картину.

— А зачем он отбил ее? — спросила медсестра.

— Чтобы она не упала на Ольгу Борисовну. — Герасиму уже наскучило растолковывать этим двоим совершенно очевидные, по его мнению, вещи.

— Лунин отвечал, — попыталась, в свою очередь, объяснить случившееся Наташка Дятлова. — Верней, Ольга Борисовна вызвала его к доске, а он никак не мог ответить. Тогда Ольга Борисовна встала и подошла к нему. Тут как раз картина начала падать, а Лунин отшвырнул её в сторону.

— Дело ясное, что дело темное, — с многозначительным видом изрек Тарас Бульба. — Ну-ка, Лунин, объясни мне, пожалуйста, как это у нас вдруг картина упала?

— Я-то откуда знаю, — преисполнился удивления Луна. — Видимо, гвоздь не выдержал. Или ещё что-нибудь, на чем она там у вас висела.

— Афанасий Иванович! — с возмущением воскликнула Варвара. — Павел картину не ронял. А наоборот, спас от неё Ольгу Борисовну. И вообще, вы не имеете права подозревать его.

— Разве я подозреваю? — смутился от такого напора Тарас Бульба. — А если Лунин спас собственную классную руководительницу, значит, большой молодец.

— А если бы он, к примеру, чужую классную руководительницу спас, то не был бы молодцом? — совершенно некстати осведомился Муму.

— Зачем ты так, — покачал головой Тарас Бульба. — Спасение любого человека — хороший факт биографии.

— Лунин у нас вообще человек положительный, — с ангельским видом проговорила Варвара, решив окончательно отвести от Паши удар.

— Да, да, не ругайте его, пожалуйста, — раздался слабый голос классной руководительницы, которая, похоже, мало-помалу приходила в себя. — Он действительно меня спас.

Афанасий Иванович задрал голову вверх. На месте, где ещё каких-нибудь полчаса назад красовался портрет Пушкина, ныне осталась лишь медная табличка с известным советом Бориса Годунова сыну.

— Однако высоко висело, — пробормотал Тарас Бульба. — Могло бы и впрямь зашибить.

— Вот именно, — одарила его очередным ангельским взором голубоглазая Варвара. — А Павел, рискуя собственной жизнью, прямо кинулся на портрет.

— Мы все видели! — подтвердил Сеня Баскаков.

— С этим мы обязательно потом разберемся, — пообещал Тарас Бульба. — А теперь, Ольга Борисовна, продолжайте урок.

— Какой урок! — опять напустилась на него медсестра.

— Который у них по расписанию, — откликнулся завуч.

— Вы, Афанасий Иванович, разве не видите? — вскипела от негодования Шурочка. — На ней ведь лица нет! Ей не то что урок сейчас вести, она вообще двух слов связать не сможет.

— Наверное, уже могу, — не слишком, впрочем, уверенно отозвалась Ольга Борисовна.

— Нет, нет, — поспешили к учительскому столу Марго и Варя. — Давайте, Ольга Борисовна, мы вас лучше в медпункт проводим.

— Верно, — поддержала Шурочка. — Ведите её туда. Я сейчас ей успокоительный укол сделаю.

— Да, наверное, так будет правильней, — завуч одобрил этот план действий. — А я до конца урока посижу с классом. Кто у вас сегодня дежурный? — окинул он взглядом ребят. — Нужно убрать стекла с пола.

Дежурили Иван Холмский и Вова Яковлев. Достав из стенного шкафа веник и совок, они принялись ликвидировать последствия недавней катастрофы.

Марго и Варя, подхватив с двух сторон классную под руки, двинулись к медпункту. Дородная Шурочка вышагивала впереди них, как полководец.