Роуэн и бродники - Эмили Родда

Они уже дошли до садов Бри и Ханы, и тут Силач Джон остановился. Роуэн громко чихнул. Хотя у него и был не в порядке нос, в холодном вечернем воздухе он чувствовал волшебный аромат горной ягоды.

— Ну я пришел, — сказал Силач Джон, опустив Аннад на землю. — Сегодня моя очередь охранять сады вместе с Бри и Ханой.

Роуэн разочарованно вздохнул. Он-то думал, что Джон заглянет к ним и хоть немножко посидит у огня. Он ведь раньше часто так делал! Что за невезение такое, и как раз сегодня, когда Роуэну это просто необходимо!

Джиллер плотнее закуталась в платок.

— Сторожи как следует, — сказала она. — Что-то я, как и все, боюсь, не разболтал бы Аллун бродникам о горной ягоде. Ему это ничего не стоит. Да и ушли они с Сарой что-то рановато. А вдруг потом вернулись и… Кто их знает?

— Да нет, Аллун ведь не дурак. Они с матерью наверняка промолчат, — твердо возразил ей Силач Джон. — Ну ушли они пораньше, так что с того? Просто хотели показать всем, что, если бродники и прознают про горную ягоду, Аллун с Сарой тут ни при чем.

— Да ведь Аллун-то наполовину бродник! И он думает, что шумиха из-за этой горной ягоды яйца выеденного не стоит, — заспорила Джиллер.

— Мама! — вступил в разговор Роуэн, удивленный ее словами. — Аллун никогда нас не предаст!

Джиллер промолчала.

— Я думал, ты к нему хорошо относишься! — укорил ее Роуэн.

— Да, Роуэн, я хорошо отношусь к Аллуну, — сухо сказала Джиллер. — Но это ведь не значит, что я не вижу его недостатков. Конечно, нарочно он никогда нас не предаст. Но он может не согласиться с тем, что если бродники узнают от него о горной ягоде, то это и есть предательство. — Она закусила губу. — У Аллуна в жилах течет кровь бродников. Он как думает: что растет на земле, то, значит, общее. Ему невдомек, с чего это жители Рина так носятся с этой тайной. Я-то знаю — он сам мне об этом сказал. Мне и Марли.

Роуэн хотел было заговорить, но Силач Джон опередил его.

— Мало ли что сказал Аллун. Мы с ним точно знаем, что бродники уже прослышали о новой ягоде, Джиллер, — ответил он ей. — А если и нет, то все равно скоро узнают.

— Да как? — крикнула она. — Сказала же Ланн Огдену…

— Обидные слова Ланн не остановят бродников, если они надумают прийти к нам ночью, — спокойно сказал Силач Джон. — И тогда уж они наверняка почувствуют запах горной ягоды и увидят ее. Кусты-то везде!

Джиллер вздохнула.

— По-моему, бояться нечего, Джиллер, — продолжал Силач Джон. — В этом году в Рине созреет хороший урожай горных ягод. На все хватит — и продать, и самим поесть. — Он улыбнулся. — Кусты так разрастутся, что ягоды в наших местах будет столько же, сколько когда-то лютиков. Люди начнут ворчать, говорить, что от кустов никакой пользы нет, и вырывать их с корнем.

— Это вряд ли, — рассмеялась Джиллер. — Цветет она уж очень красиво. А пахнет до чего сладко! А вкусная какая! Хочешь — так ешь, хочешь — пирожки с ней пеки, хочешь — сок выжимай.

— Что ж, мою садовую ягоду и в рот больше никто не возьмет? — Силач Джон в притворной печали обхватил руками голову. — Что, и деревья переведутся в долине, как лютики? Придется, значит, мне, как Шебе, ходить за своим урожаем в горы.

— Нет, этого не будет. Вот мне, например, садовые ягоды гораздо больше нравятся, чем горные, — сказал Роуэн.

— И мне! — пропищала Аннад.

По правде говоря, ей очень нравилась горная ягода. Но Силач Джон ей нравился гораздо больше.

Силач Джон потянулся, зевнул и сказал:

— Ну что, спокойной вам ночи и счастливо добраться до дома.

Повернувшись, он зашагал к садовой калитке. Роуэн услышал, как он постучался и крикнул:

— Эй, Хана, Бри! Откройте!

Никто не отвечал.

— Бри, Хана! — громче, но несердито повторил Джон. — Оглохли вы там, что ли, или заснули? Пустите!

Было тихо. Очень тихо и очень темно.

Роуэн дрожал от холода. Издалека, с лугов, где паслись букшахи, слышался их глухой рев. А с холмов неслась веселая музыка.

Послышался шум — это Силач Джон перелез через ограду и спрыгнул на землю с другой стороны.

Роуэн слышал, как он звал их:

— Что это вы, шутить вздумали? Вы где? В постели небось нежитесь, а я тут…

И вдруг он замолчал. Потом Роуэн услышал тяжелый топот ног, и калитка распахнулась настежь. Джон прокричал:

— Роуэн! Джиллер! Сюда, скорее сюда!