Черное платье на десерт - Анна Данилова

– Чисто?.. Ты сказала, что проживешь достойно и чисто, я не ослышался?

– Да, мы бы забрали и тебя, ты стал бы моим мужем, и у нас были бы дети, но ты сам отказался от своего счастья.

– Ты надеялась, что я соглашусь войти в вашу семью, чтобы убивать ни в чем не повинных людей только за то, что у них есть деньги?

– Да что ты знаешь об этих людях? Взять, к примеру, Мисропяна… Он и все его дружки занимались наркотиками, убивали, по сути, тоже ни в чем не повинных, как ты говоришь, людей – молодняк, подростков! Причем работали в таком масштабе, что тебе и не снилось! И Шахназаров, и Князев, и даже его сестра Васильева, которая коллекционировала бриллианты, были убийцами! Самыми настоящими! А Мухамедьяров, Аскеров?! Это я еще не добралась до Соса, у которого тоже рыльце в пушку, а точнее, не в пушку, а в кокаине!

– Это ты отрезала уши тем двум мужчинам, трупы которых нашли… – Варнава вдруг замотал головой и закрыл ладонями уши. – Господи, да о чем я вообще с тобой говорю?! Ты же убийца! Ведь это о тебе я слышал вчера от одного человека, это ты жила у Полетаевой! Уши… человеческие окровавленные уши в саду, на столе, которые выдали вас… Хоть вы и отгородились высоким бетонным забором…

– Разве можно отгородиться от этих тварей? Но я не знала, дружок, что ты водишь дружбу с таким отребьем, как Машка…

У Варнавы был крайне растерянный вид, но больше всего меня поразило то, что он столько знает о Пунш. Кто такая Полетаева и Маша и каким образом ему стали известны такие подробности про уши?!

– Варнава, ты лопух, и тебе все равно не хватит ума во всем разобраться, а потому в последний раз предлагаю тебе поехать со мной, с нами…

– С кем это, с вами?

– С моей семьей. Ты не должен больше встречаться с Изольдой и Валентиной, это может плохо кончиться и для меня, и для тебя. Если я не успею уехать и меня схватят, прежде чем я разыщу кейс с деньгами, я потяну за собой и тебя, выдам за сообщника.

– Да ты спятила! Я сегодня же найду Изольду и все расскажу ей…

– Не смей при мне произносить это имя! – Пунш, вдруг повернувшись ко мне, как если бы увидела меня, побледнела и замотала головой. – Не смей, слышишь? Да и навряд ли ты теперь ее увидишь. Твоей Изольде – конец.

– Что ты с ней сделала? – Варнава был совсем бледным. – Отвечай, гадина…

– Подбросила ее зажигалочку куда следует, и теперь ей придется попотеть, чтобы доказать свою непричастность к убийствам в Сочи…

– У тебя не в порядке с головой…

– Ты мне нужен, Варнава. Я пришла сюда, чтобы забрать тебя с собой. Поедем, я сумею быстро оформить все документы, и уже завтра к вечеру мы вылетим в Москву, а оттуда – за границу. Если откажешься ты, я заберу с собой Валентину, она вполне заслуживает хорошей жизни… Но я виновата перед ней, ох как сильно виновата… Боюсь, что после нашей встречи у нее повредился рассудок…

– И что ты с ней сделала?

– Это было в Адлере… Я привезла ее на кладбище и инсценировала кое-что, не для слабонервных… Ревность спутала все мои планы… Я и не собиралась ничего такого с ней делать, а могилу приготовила на случай, если у меня не будет алиби и появится свидетель, которого нельзя будет убрать, но показаниям которого – после поездки на кладбище – невозможно будет поверить. Неужели ты еще не понял, что речь идет о Машке? Ее пьянство и распутный образ жизни были мне на руку, но она была чрезмерно болтлива, а потому я собиралась испугать ее…

– Но при чем же здесь Валентина?

– Просто я злилась на нее из-за тебя, у меня в голове не укладывалось, что ты изменяешь мне с ней… Вот я и захотела ее испугать. Я же не знала, что она тебе была нужна только из-за Изольды…

Мне стало жарко от этих слов.

– Ты все понимаешь неправильно! Когда я познакомился с Валентиной, я ничего не знал об Изольде…

– Ну хотя бы мне ты не ври! – огрызнулась Пунш. – Я же свой человек, мне можно говорить все! Поедем со мной, у меня есть деньги и драгоценности, они в Сочи, у нас дома, спрятаны в надежном месте. Это и золото Мисропяна, вернее, лишь часть того, что у него якобы украли… и которым он прикрывался, как фиговым листком, торгуя наркотиками. Там и бриллианты Васильевой… Ее, наверное, все жалеют, считают жертвой маньяка… Да она умерла в считанные минуты! А те, которым она с братцем скармливали наркотики, разве не умерли? Ведь первую дозу малышне дают бесплатно: нате попробуйте, ребятки! И когда уже начинают продавать за денежки, то дают разбавленную дозу, постепенно увеличивая и увеличивая ее, а уж потом дают дозу, которая оказывается роковой для ослабленного организма.

– Ну хорошо, это-то мне еще понятно, но зачем тебе было бросать меня, сбегать, а потом устраивать представление на Воскресенском кладбище? И чья это вообще могила?

– Неважно. Считай, что моя. – Она хрипло рассмеялась. – Ну что ты так на меня смотришь? Скажи спасибо, что я не загримировалась под покойницу, как это сделала для твоей дорогой Валентины…

– А цыган? Что общего у тебя было с цыганом?

– Это был наш человек, он помогал нам, с его помощью мы связывались друг с другом, но в основном с ним работали Катя с Розой, бывшие артистки цирка, лилипуточки, «маленькие», как мы их называли, которые сначала выполняли отвлекающую функцию и обеспечивали иллюзию присутствия на местах преступлений лилипутов…

– Ничего не понимаю, какие еще лилипуты?!

– Там, где совершалось преступление, обязательно видели Катю с Розой, – проговорила она устало, – а их двойники в это самое время гастролировали где-то поблизости… Да тебе не надо этого знать… Потом маленьких саксофонисток убил твой дружок Савелий, когда его ребята нагрянули в Свиной тупик, чтобы перехватить привезенный Катей и Розой кейс с деньгами, и перестреляли всех, кто там был… В том числе и цыгана… Но кейс с деньгами они так и не получили… Он как в воду канул. Хотя я кое-кого подозреваю… Но прежде мне надо проверить.

У меня создавалось впечатление, что она уже разговаривает с собой, и даже не столько разговаривает, как ЗАГОВАРИВАЕТСЯ. Она в это время даже не смотрела на Варнаву, а, отвернувшись к окну, бормотала себе под нос, как бы упорядочивая собственные мысли.

И вдруг, словно очнувшись, резко обернулась и обняла Варнаву, прижавшись щекой к его груди:

– Так ты поедешь со мной? Ты сможешь забыть сейчас все, что я тебе наговорила, и снова полюбить меня, как тогда, когда ты ничего обо мне не знал?..

– Тебя убить мало! – Варнава отшвырнул ее от себя и решительным шагом направился к выходу. Я понимала, что в любую секунду он распахнет дверь и ударит ею меня, но оторваться от щели, открывавшей мне глаза не только на происходящее в этой комнате, но и на Пунш, не могла. Кроме того, я понимала, что она так просто его не отпустит, что если не схватит за руку, то непременно скажет ему что-то оскорбительное или ударит.

И я оказалась права. Пунш кошкой вцепилась в Варнаву, схватила его цепкими пальцами за волосы и с силой прижала к себе: