Без компромиссов - Георгий Вайнер

Климов шумно вздохнул:

– Выходит, что ничего мы по делу и не раскопали?

– Так-таки уж и ничего? – слабо улыбнулся я.

– Да что там! – махнул рукой Климов. – Чует мое сердце: это дело – безнадега. Мертвое. Никаких концов, никаких свидетелей. Трудно даже представить, что там у них на шоссе произошло.

Я поиграл карандашом, потом не спеша сказал:

– Ну при чем здесь ваше сердце, Климов? Давайте лучше проявим немного больше... – я запнулся, потому что не мог сразу припомнить, – «свободного пространственного воображения». Вот так!

– Чего-о? – обиделся Климов.

– Свободного пространственного воображения, – повторил я. – Вот возьмите протокол осмотра и план места происшествия. Теперь я буду рассказывать, что произошло на шоссе, а вы приготовьтесь возражать. Если найдется чего возразить.

– Хорошо, – недоверчиво глядя на меня, сказал он.

– Третьего сентября, около полуночи, невдалеке от поселка Солнечный Гай остановилась машина. Из нее вышли двое. Они беседовали около минуты и оба курили. Потом, когда один отвернулся, второй выстрелил ему в затылок. Убийца наверняка в этих местах человек чужой... Когда убитый упал, убийца еще несколько минут стоял неподвижно, прислушиваясь. Потом взял труп и оттащил его в кусты. Вернулся назад, достал из машины лопату и собрался труп закопать или хотя бы присыпать землей. В этот момент его кто-то спугнул. Он с размаху воткнул лопату в грунт, быстро сел в машину и уехал.

– Все? – спросил терпеливо Климов.

– Нет, не все. Вскоре он вернулся на место преступления.

Климов хотел перебить, но я предостерегающе поднял руку:

– Да-да, Климов, он вернулся. Он хотел закопать труп. Но из-за темноты и вполне понятного волнения он перепутал место, где незадолго до этого убил свою жертву. И остановился в тридцати шести метрах дальше. Пробродил по кустам не меньше двадцати минут и, опасаясь, что скоро рассветет и его могут увидеть, уехал. На этот раз совсем.

Я победно посмотрел на Климова, достал из стола пачку сигарет, закурил одну и положил ее в пепельницу.

– Интересно, откуда вы все это знаете? – ехидно сказал Климов.

– А я этого не знаю. Я свободно пространственно воображаю. На базе критически отобранных фактов.

– Ах, воображаете... – протянул Климов. – Это, конечно, другое дело.

Я возмутился:

– Климов, вы что, мне не верите?

– Почему же, – рассудительно сказал Климов. – Верю. Что убийца приезжий – это точно. Местный бы за полкилометра от поселка стрелять не стал – услыхать ведь могут. А убийца не знал, что рядом поселок... Я даже добавить могу: разговаривали-то они меж собой вполне мирно, по-приятельски.

– По-приятельски? – усомнился я. – Это почему же?

– Да потому, что скандалят-то лицом к лицу, а убитый к нему спокойно спиной повернулся, – пояснил он.

– А ведь верно!

– Ну дак... Можно и еще повоображать: этот убийца – здо-оровый парень! И рослый!

– Вы так думаете?

– Так ведь ясно же! Убитый сам был высокого роста – сто восемьдесят один сантиметр. Так?

– Так.

– Выстрелы сделаны в упор. Если бы стрелял человек невысокий, то выходные отверстия от пуль были бы гораздо выше входных. А они на одном уровне. Так что убийца, может, и повыше этого парня был. Будь здоров росточек! Да к тому же тело он оттащил в кусты почти на весу – по земле волочились только ноги. Сильный мужик, значит.

– Это вы здорово рассудили, Климов.

– Да уж как есть. Но вы сказали, что он вернулся еще раз?

– Правильно. Скажите, вы не заметили разве, что я не курю?

– Заметил. Ну и что?

– Вас не удивляет, что я закурил?

Климов пожал плечами:

– Мало ли! Может быть, от волнения?

Я покачал головой:

– Нет, не от волнения. – Я достал из стола картонную коробочку и извлек из нее пять окурков разной длины. Потом взял из пепельницы окурок своей сигареты, сгоревшей до самого фильтра. Серебристо-серый столбик пепла отвалился и рассыпался. – Смотрите, Климов. Все это окурки сигарет «Люкс», которые были у нас в продаже. Это сигареты сорта «Кинг сайз», то есть «королевский размер». Фильтры из пробкового папируса, виргинский табак, и набиты в гильзы из бумаги, пропитанной селитрой. Поэтому если закурить сигарету и больше не затягиваться, то она все равно сгорит до самого фильтра. Это продолжается девять минут. Я обратил внимание, что четыре сигареты из найденных на месте убийства сгорели до фильтра, а одна – меньше чем наполовину. Когда я присмотрелся к ней, то увидел, что она сломана и на фильтре нет характерного прикуса. Это была последняя сигарета, которую закурил в своей жизни убитый. Но не докурил. Он выпустил ее из рук, только упав на землю. При этом сигарета переломилась, потому она не сгорела. А лежащий от нее в двух метрах окурок убийцы сгорел до фильтра, на котором еще держался трехсантиметровый столбик пепла.

Когда убийца вернулся, он в темноте проскочил это место и шарил по кустам, все время нервно куря. Мы нашли там три окурка. Даже если он прикуривал одну сигарету от другой, то провел в этих кустах не меньше двадцати минут, а может быть, и все полчаса.