Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

Гарумов поморщился.

– Жора, не дразни ты их, умоляю тебя! Ну какого черта?! Ты же своим обвинителям даешь лишний козырь! – не выдержав, взъярился он.

Беркутов вздохнул, кивнул головой, соглашаясь с упреком адвоката.

Зоя вышла из здания Управления мосторговли, взглянула на часы, оглянулась по сторонам, ища «Волгу» с Максимычем, но тот, видимо, задерживался. Она прошла вперед несколько шагов, когда к ней подкатила черная «Волга», дверца распахнулась, и Зоя, не раздумывая, села в машину. Она еще никак не могла отойти от «нежного допроса» Старшинова, ее колотила нервная дрожь, и она, не взглянув на водителя, вытащила пачку «Мальборо» и закурила. И лишь после первой затяжки Зоя бросила взгляд на шофера. Но это был не Максимыч. Скачко, сидевший за рулем, обернулся и с улыбкой посмотрел на нее.

– Какого черта?! А где мой шофер? – возмутилась она.

– Где-то, видимо, задержался! – усмехнулся он.

Зоя напряглась.

– Я что, арестована?

– Ну что ты, Зоенька?! Однако свои обещания надо выполнять. Я хочу провести очную ставку между Беркутовым и тобой. В присутствии его адвоката. Надеюсь, ты не против? Вся процедура продлится час, не больше. И ты свободна, как ветер! До суда! Как там Антон? Своими «Жигулями» уже похвастался?

Полковник улыбнулся, Зоя помрачнела. Но Скачко не заметил этой перемены.

– Ты уже убедилась: я держу свои обещания! Даже твой сын за все переживания получил машину. И в институте никто не знает, что он побывал под арестом в КГБ. Но долг платежом красен!

Зоя задумалась.

– Куда мы едем?

– Куда скажешь! – Павел Сергеевич улыбнулся. – Очная ставка завтра в десять утра.

– Мне в гастроном!

Скачко кивнул, выехал на поворот.

– Вышлю за тобой машину.

– Я должна подумать!

Скачко резко остановился.

– Мы уже договорились! Ты сказала мне «да», я возвратил сына! А то ведь может получиться, как в той сказке: приходишь домой, а там та же дырявая хибара и опять разбитое корыто! – грозно предупредил он.

Зоя ничего не сказала, выскочила из машины. Скачко нахмурился.

Рассерженная Зоя зашла в свой кабинет. Там, попивая кофе с тортом, сидел Гарумов. Зоя, войдя и увидев в кабинете незнакомого человека, не на шутку рассердилась.

– Кто вы такой?! Кто вас пустил сюда?! – набросилась она на него.

Но Гарумов точно ожидал этой атаки, улыбнулся, поднялся из-за стола, поклонился.

– Лидия Санна меня завела, угостила кофейком, я Гарумов Эдуард Петрович, адвокат Георгия Константиновича. А вы Зоя Сергеевна? Я только что от Беркутова. Вам привет от него.

Зоя остановилась как вкопанная.

– Извините… Как там Георгий Константиныч?

– Ничего, держится.

Гарумов пристально взглянул на нее. Зоя прошла на свое место. Села. Достала коньяк, две рюмки.

– Рюмочку не хотите?

– Спасибо, не откажусь!

Он снова улыбнулся. Забрал у Зои коньяк, наполнил рюмки.

– За здоровье Георгия Константиновича! – проговорила она.

Гарумов кивнул. Они чокнулись, выпили: Гарумов сделал глоток, Зоя махнула всю рюмку, поморщилась, закусила конфетой. Гарумов исподволь наблюдал за ней.

– Мне сказали, что вы будете участвовать в очной ставке с Георгием Константинычем. Это так? – спросил он.

Зоя вспыхнула, покраснела.

– Откуда вы знаете?!

– Скачко сказал.

Она вздохнула, закрыла ладонями лицо, заплакала. Гарумов ждал, когда она успокоится. Он налил ей еще рюмку. Она выпила. Схватила сигарету, закурила.

– Как они вас заставили? – спросил Гарумов. – Я знаю, вы были верным другом Георгия Константиновича.

– Они арестовали моего сына и выпустили в обмен на мое слово, что я дам показания против Георгия Константиновича. Но я не буду участвовать в очной ставке и не буду давать показания против человека, которого я люблю и уважаю. Я вам обещаю! Вы верите мне?

Он кивнул.

– Они могут снова арестовать вашего сына, и что тогда?

– Они этим и запугивают меня! – усмехнулась Зоя.

– Они умеют не только запугивать, но и приводить свои угрозы в действие! – напомнил Гарумов.

– Сын сказал мне: мама, я лучше отсижу шесть лет в Мордовии, только ты не бери на душу страшный грех! – Зоя Сергеевна прослезилась. – У меня был только один страх – за сына, но теперь страха нет, я их уже не боюсь! Так что, если это и случится, они меня не испугают!

Гарумов кивнул, задумался.

– А знаете что? – Гарумов допил коньяк. – Мы сделаем по-другому!..

Адвокат загадочно улыбнулся.

Скачко, барабаня пальцами по рулю, с хмурым видом стоял на светофоре. Горел «красный». Загорелся «зеленый», и полковник тронулся. Но, не проехав и десяти метров, он вдруг резко развернулся, пересек разделительную сплошную линию и поехал обратно. Послышался милицейский свисток. Скачко остановился. Подошел гаишник, Скачко показал свое удостоверение. Гаишник задумался.

– Я все понимаю, но… – хмурясь пухлым лицом, завздыхал гаишник. – Однако нарушение налицо!

– Послушайте, лейтенант! У нас идет важная операция, я выполняю секретное поручение Юрия Владимировича Андропова! А вы ее срываете! Хотите неприятностей на свою задницу? – жестко проговорил он. Гаишник помедлил, но вернул удостоверение, отдал честь.

Костя вошел на склад. Лида с кладовщицей сверяла накладные с грузом в коробках. Еще через секунду она заметила Костю. Он стоял на пороге с букетом роз.

– Вам кого, молодой человек?

– Вас, Лидия Санна!

Кладовщица удивленно посмотрела на Лиду. Та смутилась.

– Выйди на минуту! – бросила Лида кладовщице. Костя подошел к Лиде, вручил цветы. Та помедлила, но взяла их.

– Вы кто?

– Я Костя, сын Георгия Константиныча от Евы. Может быть, вы слышали, – он вздохнул. – Я все ждал, что отец нас познакомит, но не получилось.

Лида расплакалась. Костя обнял ее.

– Я не знаю, виноват отец или нет, но я вас не брошу, буду помогать. Вам и Вере, – прошептал он.

Скачко, не постучав, вошел в кабинет Зои. Та, надев очки, проверяла деловые бумаги. Полковник был охвачен тревогой. Он сразу же прошел к ее столу.

– Мне не понравилась твоя последняя фраза, и я хочу от тебя услышать четкий, вразумительный ответ: ты готова исполнить свое обещание или нет?! – в упор спросил Скачко.

Платонова поднялась:

– Ты можешь арестовать меня, моего сына, отправить его и меня на зону, в тюрьму, но я не буду участвовать в твоей очной ставке и вообще давать показания на Беркутова. Это мое последнее слово. А ты поступай, как тебе заблагорассудится!