19-я жена - Дэвид Эберсхоф

— Каждое воскресенье? — удивился я.

— Каждое воскресенье, — подтвердил Том. — В десять утра.

— Но в Вегас? В церковь?

— Да что значат каких-то два часа на машине, если это ради того, во что ты веришь? Да и вообще, чем еще мне заняться утром в воскресенье?

— Ну, не знаю. Полежать в постели. Любовью заняться.

— Ты ж понимаешь! — Он потряс меня за плечо, как делают, услышав от тебя хорошую шутку. — Кроме всего, я люблю эту дорогу. Люблю глядеть на эти горы. Начинаешь понимать, что Богу пришлось здорово потрудиться, когда их видишь.

О'кей, значит, мы не так уж подходим друг другу. Я все равно подозревал, что это долго не продлится. Это никогда долго не длится. Но вчерашний вечер и ночь мы провели очень хорошо. Я остался в «Малибу», Том поселил Джонни в соседнем номере, и — ну, мы встали рано, чтобы поехать в церковь.

— Так что, эта церковь, она для мормонов-геев? — спросил я.

— Ну, на самом деле она для всех, но в основном именно они туда приходят.

— Тебе не кажется, что гей-мормон похож на оксюморон?[97]

— А тебе кажется, что я выгляжу как оксюморон?

— Как оксюмормон.

— Я думаю, ты увидишь, что это по-настоящему хорошее место.

— Не понимаю. Если мормоны не желают, чтобы ты принадлежал к их церкви, зачем тебе их церковь нужна?

— Мне не нужна их церковь. Мне нужна моя вера. Вот и все. Мне нет нужды ходить в их храмы, чтобы сохранить мою веру.

Выехав на Ист-Сахара-бульвар, что в двух милях от автострады, мы свернули на парковку у вытянувшегося вдоль дороги торгового центра. Церковь делила парковку с конторой страхового агента, массажным салоном и торчковой лавочкой. Том выключил двигатель и поцеловал меня:

— Поздравляю с пятнадцатичасовым юбилеем.

— Это самая долгая связь в моей практике.

— А ты всегда так романтичен?

— Как правило.

— Ладно, давай войдем. Попробуй получить удовольствие.

— Я попробую. Только у меня с церковью давние нелады.

— То была не церковь, а культ. Нельзя же допустить, чтобы один какой-то мошенник, запавший на девочек-подростков, уничтожил всю ту любовь, которой Христос наполнил твою жизнь!

Ну что мне — сразу домой отправиться, что ли? Я этого не произнес, это оказалось бы слишком жестоко. Том был слишком добр, чтобы подвергнуться такому осмеянию. Да и вообще, он же не все время говорил об Иисусе. Просто достаточно часто, чтобы я задался вопросом, протянем ли мы вместе еще пятнадцать часов.

— Послушай, я понимаю: ты внутренне все время возводишь глаза к небесам, как только я заговариваю о Боге, — я это вижу, Джордан, — но, прости, пожалуйста, я такой и есть. — Он опять меня поцеловал. — Кроме того, я знаю, что именно это тебе во мне и нравится, где-то в самой глубине, мне видно это за твоей ухмылкой.

Так что же он такое, этот парень? Я мог легко составить инвентарный список его внешних черт — зеленые глаза, и как ночью они становятся серыми, улыбка Мэтта Деймона,[98]рот буквально полон зубов, стройная талия и задница, за которую так и хочется схватить. Не потому ли я провел с ним ночь в номере 112? Или, может, это из-за более насущной необходимости: ведь у него имеются кровать, и душ, и ТВ, и он любит детей и собак, и особенно ему понравилась Электра, которая как раз в этот момент свернулась в клубок на широком мотельном матрасе перед кондиционером, а ТВ включен, и миска полна собачьего корма? Или причина в чем-то ином?

Том наклонился к заднему сиденью и потряс за плечо Джонни:

— Пора вставать, парнище! Мы приехали.

Джонни зевнул:

— Куда?

— В церковь. Давай-давай.

— Ты что, серьезно? — Джонни приподнялся до полусидячего положения и потер кулаком глаз. — Я думал, ты шутишь.

— А зачем еще мы бы отправились в Вегас в воскресное утро?

— Не знаю. К проституткам?

— Не сегодня. Подъем!

Джонни плюхнулся назад на сиденье и натянул лыжную шапочку с эмблемой «Рейдерс»[99]на глаза.

— Разбуди меня, когда все кончится, придурок.

— Том, — сказал я, — оставь. Здесь он будет в порядке.

— Нет, нет и нет. Я не для того вез тебя сюда всю дорогу, чтобы ты спал в машине.

— Да какая разница?

— Почему бы тебе не зайти туда и самому не увидеть?

— Ты, придурок, — спросил меня Джонни, — ты уверен, что хочешь быть с этим типом?

— Скажи ему, чтобы встал, — сказал Том.