Ночь опасна - Анна Малышева

– Короче! – перебил Николай.

Охранник был обижен на следствие. Всех допрашивали подробно, а его нет. Задали только один вопрос – не брал ли кто машину шефа со стоянки? Получили отрицательный ответ и отпустили. А ведь он мог припомнить кое-что еще, и глядите – припомнил!

– Насчет вашей жены, – шепотом сказал он.

– Что такое?!

Охранник отчетливо помнил тот вечер, когда шеф уезжал в командировку. Еще бы не помнить – шла такая запарка! Наконец офис опустел, он расположился отдохнуть… То есть нести службу. Однако вскоре его потревожили.

– Смотрю на экран – перед офисом стоит ваша машина, а рядом с ней Нина Ивановна… Выходит, звонит. А было поздно, половина двенадцатого. Я открываю, конечно. Попросила принести воды – дескать, нечем запить таблетку, проезжала мимо, голова болит. Я пошел в кухню, слышу – Нина Ивановна кричит: «Не нужно, тороплюсь!» И уехала. Я снова все запер, удивился, конечно…

Охранник помялся, нерешительно поглядывая на Николая. Тот ждал.

– А среди ночи опять приехала. Уже в третьем часу. Я совсем встревожился – на ней лица не было! Усталая, вся дрожит. Одета по-другому – черное пальто. И руки прямо прыгают! Я решил, в самом деле больна. Хотел вызвать «скорую», но Нина Ивановна отказалась. И я все не мог понять – почему она кружит вокруг офиса? Но ваша жена опять попросила воды. На этот раз дождалась меня, выпила. И уехала – только сказала, чтобы я никому об этом не рассказывал, а то люди неправильно поймут.

– Ну и что? – раздраженно перебил Николай.

– Да я насчет оружия…

Шеф медленно приподнялся над столом. Охранник испуганно вскочил:

– Я ничего плохого сказать не хочу, может, все и не так…

– Дальше!

– Вы знаете, оно в ящике стола, на ночь я его туда кладу, чтобы не таскать на себе…

– Так!

– И вот… Потом, когда стал сдавать смену, по привычке проверил пистолет… Он ведь заряжен… – И, цепенея под страшным взглядом шефа, охранник убито добавил: – Одного патрона не хватало. Я все думал – куда он делся, никто из этого пистолета сроду не стрелял… Ничего не хочу сказать, но у нас сейчас все говорят про то убийство, и вот…

Он выскочил из кабинета, не дожидаясь реакции шефа – хватило одного взгляда Николая. Лиза, слышавшая все от первого слова до последнего, тут же приникла к дверям. Она ожидала, что раздастся грохот ломаемой мебели, зверские крики, ругань. Но за дверью было тихо, и эта тишина пугала ее больше всего. Наконец девушка решилась и слегка приоткрыла дверь. Шеф сидел спиной к ней, на стуле для посетителей. Ничего не делал – просто сидел, и казался частью массивной обстановки, сделанной под стать своему хозяину.

* * *

– Такое делается часто, – вещал эксперт, приглашенный другом-следователем на бутылку водки. Кроме него, были и другие гости, вечеринку устроили прямо на рабочем месте. Но героем дня был, разумеется, он.

– Это частичная контрабанда. Скажем, за границей есть такая же книга, но порченая. Будь она целая – цена взлетела бы под небеса, книга бы до аукциона не дошла, взяли бы по дороге. Но она все же порченая, и цена ей – грош. Что они делают в таком случае – ищут подобную книгу по всему миру. Наши библиотеки обработать легче, чем у них, и в то же время сложнее. Сложнее потому, что нет компьютерного учета, трудно найти нужную книгу. И легче – любое дело можно провернуть за деньги или по знакомству. Вот этот ваш Сенечка и пытался сделать гешефт.

– Сорок две тысячи был готов отдать, – буркнул следователь. – А сколько стоит целая книга?

– Эта цифра не для твоих нервов, – отрезал эксперт. – А вы теперь хватайте и сажайте его, голубчика, только ведь он чист. Ну, будут неприятности с налоговой инспекцией, дадут какую-нибудь нестрашную статью. До контрабанды не дошло, к картам не прикасался, что встречался с вашей Торцовой и обыскивал по ее наводке чужие квартиры – не доказано. Свидетелей нет, все приблизительно. Кто хочет пари, что этот тип соскочит чистенький?

Пари никто не поддержал.

* * *

– Ты не поверишь, но меня больше всего поражает другое, – сказал Олег, выслушав свою собеседницу. – Может быть, я просто не верил в ее непогрешимость так, как ты верила своей свекрови. Хотя Нина была куда богаче и мотивов для кражи у нее было меньше. А может, больше, не знаю? Ведь денег никогда не бывает достаточно.

– Не забудь, что Маша так и не отдала ей карты, – возмутилась та. – Думаю, она даже хотела их вернуть в хранилище… Ну почему она мне ничего не сказала!

– Не хватало впутывать еще и тебя! Ты права, твоя свекровь оказалась женщиной незаурядной. Возможно, она даже не постигала масштабов совершаемого преступления, но что-то подозревала. Нет, я думаю совсем о другом…

– Как Нина решилась выстрелить?

Олег покачал головой:

– Она могла случайно нажать на спусковой крючок, откуда ей знать, как обращаться с оружием. Скорее всего, хотела припугнуть сообщницу…

– Тогда что?

– Да эта история, история о покушениях, которую она выдумала специально для меня! Уверен – это было придумано сразу после того, как она сбежала с Чистых прудов. Металась по городу на своей машине – целехонькой, в теплой шубе… И думала, как выпутаться, замести следы. И вдруг поняла. Поняла, что я-то наверняка приехал на Чистые пруды – ведь она назначила мне свидание именно там! Отсюда ясно, что убивать она не собиралась – иначе зачем ей свидетель? И дочка могла что-то рассказать, и охранник мог не вовремя обнаружить пропажу пистолета… Все задумывалось, как спектакль, но постановка провалилась! Наверняка она просто решила припугнуть Машу – ведь та никак не хотела расстаться с картами. А когда все случилось и раскаиваться было поздно, она увидела то, что должен был увидеть и я. Они были похожи!

Он замолчал, прогоняя перед внутренним взором короткий фильм, который смотрел с тех пор, как узнал подробности завершившегося дела. Давно наступила весна, а ему все снилась по ночам черная вода в пятнах наледи, оранжевый свет фонарей, загадочная фигурка на пронзительном ветру. И Нина. Все, что было с ней дальше, когда она отправилась домой, переоделась в пальто, почти неотличимое от Машиного. А по дороге домой, еще не переменив шубы, доехала до ночного автомагазина, купила краску и изуродовала свою машину так, чтобы произвести впечатление неумелого ремонта.

– После этого она могла рассказывать мне все, что угодно, – я бы поверил. Никак не мог забыть то, что увидел на пруду. Нина своего добилась – я не связывал между собой двух историй, потому что все выглядело как путаница, совпадение. Но… Только сначала. Чем больше я интересовался Марией, тем сильнее она нервничала.

– А чем больше ты интересовался мной, тем меньше с ней бывал, – тихо сказала Тамара, вставая и задергивая занавески. В комнате становилось жарко, в окне маячили тополиные ветки с лопнувшими почками. – Все-таки ты испорчен образованием. Тебя больше всего поразило, как ловко она придумала эту историю, отводя от себя подозрения. Как переоделась, «загримировала» машину. Да, в ней погибла актриса, что и говорить. А меня поражает другое.