Пока ты моя - Саманта Хайес

Я подхожу к Пип и робко глажу ее по плечу, внезапно ощущая угрызения совести. Ожидаю, что подруга отшатнется, скинув мою руку, но в эту минуту Пип, похоже, даже не подозревает, что я здесь. Когда я кладу руку на ее живот, он кажется твердым, как камень. Ее мышцы сжимаются вокруг ребенка, заставляя меня задаваться вопросом, как же он переживет такую травму.

– Мне кажется, тебе стоит сесть, Пип. Боюсь, как бы ты не упала.

Какое-то мгновение она еще не замечает меня, но потом словно кто-то щелкает выключателем, и прежняя Пип возвращается. Она во все глаза смотрит на меня, явно гадая, тот ли я человек, которого она знает.

– Пип, я хочу, чтобы ты села на диван. – В моем тоне звучат приказные и раздраженные нотки. Пип никогда не слышала из моих уст ничего подобного, но я должна сделать свою работу, и ничто не будет стоять у меня на пути. Пип открывает рот, чтобы что-то сказать, и мой палец машинально прижимается к ее губам, заставляя замолчать. Она не отшатывается от моей руки. – Просто расслабься. Мы ведь не хотим, чтобы с ребенком что-то случилось, не так ли?

– Я… я не понимаю. Что, черт возьми, происходит? Я хочу, чтобы здесь был Клайв, – говорит она, и ее губы оставляют влажные следы на моем пальце.

Мне тут же приходит в голову, что муж Пип может мне помешать.

– Ты говорила с ним? Дозвонилась до него? Скажи мне!

Я смотрю на часы. У меня мало времени.

Пип качает головой:

– Я оставила ему сообщение, только и всего.

– Ты связывалась с кем-то еще? – Чтобы не потерять равновесие, кладу руку на отполированную до блеска белую каминную полку. Головокружение накатывает на меня волнами, только усиливая мою неудержимую потребность.

– Только с больничной палатой, – немного поколебавшись, отвечает Пип.

– А в скорую звонила?

Я сказала ей не звонить. Ждать меня.

Пип отчаянно трясет головой, все отрицая, явно напуганная тем, что я способна сделать, если она признается, что звала на помощь. Ее тело снова оказывается во власти мучительной схватки. С момента последней прошло всего несколько минут. Опускаюсь на колени перед подругой и беру ее руки в свои.

– О, Пип… Нужно продышать схватку. Сосредоточься на мне, сосредоточься на моих глазах.

Мне не хочется, чтобы она уже родила. Действуя по команде «вдох-выдох», она будто соединяется со мной, и наши сознания сливаются воедино, чтобы пережить борьбу с болезненной схваткой.

– Мы можем сделать это вместе, Пип, – ободряю я подругу, но она, похоже, не слышит меня. Оглушительное рычание вырывается из легких Пип, а мне остается лишь наблюдать за ее страданиями и терпеть свою собственную душевную агонию.

Схватки прекращаются, и я иду на кухню, чтобы чем-нибудь подкрепиться. Вернувшись, я вижу, что Пип ослушалась меня и сжимает свой телефон трясущимися руками. Вырываю у нее телефон и бросаю, он скользит по полу.

– Глупая сучка! Ты что, мне не доверяешь? Неужели ты думаешь, я не знаю, что делаю?

Пип во все глаза смотрит на телефон, лежащий на полу. Странно, но она остается совершенно спокойной и поворачивается ко мне, расплываясь в своей обычной по-матерински нежной улыбке.

– Ну конечно же я доверяю тебе, – уверяет подруга.

Еще один быстрый взгляд на телефон заставляет меня со всей силы наступить на него ботинком, превращая экран в сеточку острых осколков.

– Прости, – произносит Пип. – Я не хотела тебя расстраивать.

Я тянусь к ней с кухонным полотенцем, которое смочила в холодной воде.

– Дай-ка мне охладить твое лицо, – говорю я.

Пип позволяет мне приложить полотенце к ее голове.

– Спасибо, – благодарит она. – Ты такая заботливая…

Ее плечи трясутся.

В правой руке я сжимаю кухонный нож. Когда я выхватываю его из-за спины, Пип кричит, и я понятия не имею, от страха это или из-за новой волны схваток.