Промах Мегрэ - Жорж Сименон

Действовал бы он по-другому, не будь ему этот человек антипатичен, не окажись у них старых счетов, касайся дело любого другого крупного деятеля Парижа?

Перед тем как позавтракать, он позвонил в прокуратуру, а потом на набережную Орфевр.

— Ты не вызовешь себе машину? — спросила мадам Мегрэ, которая в такие минуты старалась занимать как можно меньше места.

— Я возьму такси.

На Больших бульварах было пустынно, лишь иногда появлялись неясные фигуры, выходившие из метро и спешившие к воротам. Напротив дома 586 по бульвару Курсель стояла машина, это была машина доктора, а когда комиссар позвонил, ему тут же открыли.

Лакей, которого он видел вчера, не успел побриться, но уже надел свой жилет с желтыми и черными полосами. У него были очень густые брови, и Мегрэ некоторое время рассматривал его, как будто пытался что-то вспомнить.

— Где это произошло? — спросил он.

— На втором этаже, в кабинете.

Поднимаясь по лестнице, комиссар подумал, что позже он займется этим Виктором, который его заинтересовал. Лапуэнт вышел ему навстречу на площадку, служившую залом ожидания.

— Я ошибся, патрон, извините меня. В том положении, в котором я его видел, было невозможно заметить рану.

— Он не отравлен?

— Нет. Врач, когда перевернул его, увидел зияющую рану на спине, в области сердца. Выстрел был произведен в упор.

— А где его жена?

— Не знаю. Она не спустилась.

— А секретарша?

— Она должна быть где-то здесь. Пойдемте со мной.

Я только теперь начинаю немного ориентироваться в доме.

Просторный салон, в окна которого была видна ограда парка Монсо, производил впечатление нежилого, и, несмотря на центральное отопление, воздух там был сырым.

Пройдя по коридору, выстланному красным ковром, они обнаружили с правой стороны первый кабинет, совсем небольшой, где Луиза Бурж стояла около окна, выходящего во двор. Рядом с ней находилась служанка. Обе молчали; Луиза Бурж посмотрела на Мегрэ с беспокойством, несомненно спрашивая, как он будет действовать в отношении ее, после ее вчерашнего визита на набережную Орфевр.

— Где он? — только и спросил комиссар.

Она показала на одну из дверей:

— Там.

Это был второй кабинет, побольше, тоже с красным ковром, обставленный мебелью в стиле ампир. Около кресла лежало тело, а врач, которого Мегрэ не знал, стоял рядом с ним на коленях.

— Мне сказали, что речь идет о выстреле в упор?

Врач кивнул в знак согласия. Комиссар уже заметил, что на убитом была та же одежда, что и накануне, — выходило, что он не переоделся на ночь.

— В котором часу это произошло?

— Насколько я могу судить по первому впечатлению, где-то к концу вечера, может быть между одиннадцатью и двенадцатью.

Против своей воли Мегрэ подумал о деревне Сен-Фиакр, о школьном дворе, о толстом мальчишке, которого никто не любил и которого звали Бум-Бум или еще Резиновый Шар.

Перевернув его, врач придал ему странную позу, и казалось, вытянув руку, он показывал на угол комнаты, где, кстати, находилась лишь нимфа из пожелтевшего мрамора на своей подставке.

— Смерть была мгновенной, не так ли?

Рана, в которую можно было бы засунуть кулак, делала вопрос неуместным. Но комиссару было не по себе — это дело оказалось не таким, как другие.

— Его жену предупредили?

— Кажется, да.

Он прошел в соседнюю комнату, задал тот же вопрос секретарше:

— Его жену предупредили?

— Да. Ноэми поднялась к ней, чтобы сообщить об этом.

— Она не спустилась?

Мегрэ начинал понимать, что здесь все шло не так, как в нормальном доме.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Вчера вечером, около девяти часов.

— Он вас вызвал?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы продиктовать мне письма. Стенографическая запись — в моем блокноте. Я еще не успела их напечатать.

— Письма важные?

— Не более и не менее, чем остальные. Он довольно часто диктовал по вечерам.

Ей не нужно было ничего добавлять, чтобы Мегрэ понял, что девушка хотела сказать: если ее патрон заставлял ее подниматься в кабинет по окончании рабочего дня, то делал это исключительно для того, чтобы позлить ее.

Ведь Фердинанд Фюмаль только и делал в течение всей своей жизни, что злил людей.

— К нему кто-нибудь приходил?

— Не в то время, что я была здесь.

— Он кого-то ждал?

— Мне кажется, что ждал. Ему кто-то позвонил, и он сказал, чтобы я шла спать.

— В котором часу это было?

— В половине десятого.

— И вы пошли спать?

— Да.

— Совсем одна?

— Нет.

— Где находится ваша комната?

— Там же, где и комнаты других слуг, над конюшнями, которые сейчас используются как гаражи.

— Месье Фюмаль и его жена были единственными, кто ночевал в доме?

— Нет. У Виктора комната на первом этаже.

— Это камердинер?

— Он же и консьерж, охраняет дом, ходит за покупками.

— Он не женат?

— Нет. Во всяком случае, насколько мне известно. Он живет в маленькой комнате, круглое окно которой выходит под арку.

— Благодарю вас.

— Что я должна делать?

— Ждать. Когда придет почта, вы мне ее принесете.

Интересно, будет ли там еще одно анонимное письмо.

Мегрэ показалось, что она покраснела, но он не был в этом уверен. На лестнице послышались шаги. С товарищем прокурора появился следователь, которого звали Планш и с которым Мегрэ еще не доводилось работать.

Почти сразу же после них ворота открылись, чтобы впустить людей из службы установления личности.

Луиза Бурж все еще стояла у окна в своем кабинете в ожидании инструкций, и именно к ней немного позже снова обратился Мегрэ:

— Кто предупредил мадам Фюмаль?

— Ноэми.

— Это ее личная горничная?

— Она убирает комнаты на третьем этаже. У месье была комната на этом этаже, та, которая находится за его кабинетом.

— Пойдите посмотрите, что там, наверху, происходит.

Она, казалось, колебалась.

— Чего вы боитесь?

— Ничего.