Если совершено убийство - Рут Ренделл

Но прежде чем он начал это делать, к ним присоединился Говард, «наградивший» сержанта таким непривычно холодным взглядом, что тот замолчал. Сбоку от входной двери располагался целый ряд звонков с номерами квартир вместо табличек с фамилиями жильцов.

— Домоправительница живет на цокольном этаже, — пояснил Говард, — так что можно попытаться позвонить в квартиру номер 1. — Он нажал кнопку звонка, раздался щелчок, и из домофона послышался голос, который произнес что-то похожее на «тил».

— Прошу прощения?

— Это Айвен[8]Тил, квартира номер 1. А кто вы?

— Детектив-суперинтендент Форчун. Я хотел бы поговорить с миссис Поуп.

— А… — протянул голос. — Тогда вам нужна квартира номер 15. Понимаете, эта штука, которая открывает дверь, сломалась. Сейчас я спущусь.

— Квартиры! — проворчал сержант, пока они ждали Тила. — Смех — да и только! Разве это квартиры? Это комнаты с водопроводом и газовым счетчиком, однако наша девица платила за свою семь фунтов стерлингов в неделю, притом что на весь этот притон всего лишь два туалета. Что за жизнь! — Он похлопал Уэксфорда по плечу. — Приготовьтесь к тому, что сейчас увидите. Кем бы ни был этот Тил, он будет выглядеть не по-человечески.

Однако вид у Тила был вполне приличный. Единственное, что поразило Уэксфорда, — это то, что невысокий мужчина, появившийся в дверях, был примерно одного с ним возраста, при этом у него была хорошо развитая мускулатура и довольно длинные и густые седые волосы.

— Извините, что заставил вас ждать, — произнес Тил. — Идти довольно далеко. — Он смотрел на пришедших полицейских без улыбки, высокомерным и оценивающим взглядом. Уэксфорду приходилось ощущать на себе такой взгляд и раньше, но, по правде сказать, это почти всегда была молодежь. Кроме того, у этого человека было произношение, характерное для людей из высшего общества. Он был одет в безупречно чистый белый свитер, и от него пахло «Афродизией» Фаберже. — Наверное, сейчас начнете всем докучать вопросами?

— Мы не докучаем вопросами, господин Тил.

— Неужели? Значит, вы изменились. Мне вы часто докучали.

Посчитав, что Говард дал ему карт-бланш на опрос свидетеля, Уэксфорд спросил:

— Вы знали Лавди Морган?

— Я знаю здесь всех, — ответил Тил, — и самых старых жильцов, и случайных, которые появляются ночью. Я тот, кого Фивы поставили у ворот. — Он неожиданно широко улыбнулся. — Квартира номер 1, если вам угодно.

Он проводил полицейских к подвальной лестнице и, не сказав больше ни слова, ушел к себе.

— Занятный старый педик, — прокомментировал Говард. — Пятнадцать лет в этой дыре… Боже мой! Ладно, идемте, нам надо вниз.

Узкая лестница, застланная совершенно изношенным покрытием, вела в довольно просторный холл с высоким потолком. Когда-то давным-давно этот холл был выкрашен темно-красной краской, но теперь она облупилась, обнажив белые пятна, причудливая конфигурация которых напоминала фантастические континенты, так что стены казались огромной картой какого-то другого, неведомого мира — некой Утопии. Мебель казалась слишком громоздкой для того, чтобы ее можно было затащить по этой лестнице (хотя ее явно принесли сюда именно таким образом), буфет, громадный книжный шкаф с запыленными фолиантами на полках заполняли почти все пространство помещения. У порога каждой из трех закрытых дверей стояли баки с мусором, в холле витал отвратительный запах гниющих отбросов.

Никогда раньше Уэксфорд не видел ничего подобного, однако интерьер квартиры номер 15 показался ему более знакомым: он напоминал некоторые кингсмаркхемские коттеджи, в которых ему доводилось бывать. Здесь ощущалась та самая мерзость запустения, которая всегда бывает там, где съестное находится рядом с грязным бельем: открытые консервные банки среди грязных носков, и посреди всего этого — старая разбитая коляска с младенцем, лицо которого перепачкано кашей, какую варят и в городе, и в деревне. Конечно, тот факт, что эта молодая женщина с ребенком были вынуждены жить в подземной пещере круглые сутки при искусственном освещении, был достоин сожаления; с другой стороны, если бы сюда проникал дневной свет, то сломанные кресла и отвратительно грязный ковер показались бы еще более ужасными. Однако этот ковер был в своем роде произведением искусства — настолько тщательно и мастерски починила его в свое время какая-то родственница владельца этого дома. Уэксфорд затруднился бы сказать, то ли это был синий ковер с темно-красной вставкой, то ли на основу из красной пряжи были вставлены куски знаменитого эксминстерского синего ковра. Хотя он весь был покрыт пятнами от размазанных кусков еды и всюду валялись пучки вычесанных волос хозяйки.

В этой комнате она была единственной, кто был в состоянии выйти на свет божий. Одежда ее была ужасна — такая же ветхая и неряшливая, как обивка кресел; засаленные черные волосы покрыты пылью, но она была красива, едва ли не самая красивая женщина, которую Уэксфорд видел с тех пор, как приехал в Лондон. Ей было свойственно очарование, присущее кинозвездам времен его юности, когда актрисы еще не выглядели как обыкновенные люди. В ее тонком, даже изысканном лице он увидел что-то от Кэрол Ломбард и от Лоретты Янг. Даже несмотря на мрачный и неопрятный вид появившейся перед ними особы, Уэксфорд не мог отвести от нее глаз.

Говарда и Клементса ее красота, похоже, абсолютно не тронула — конечно, они были слишком молоды для того, чтобы помнить таких женщин, или, может быть, лучше умели противостоять воздействию красоты. Манеры девушки не гармонировали с ее внешностью: она уселась на подлокотник кресла и, кусая ногти, с мрачным неодобрением посмотрела на пришедших.

— Позвольте задать вам несколько вопросов, миссис Поуп, — проговорил Говард.

— Мисс Поуп, я не замужем. — У нее был грубоватый низкий голос. — Что вы хотите знать? Я не могу уделить вам много времени. Мне еще надо самой вынести мусор, если Джонни не вернется.

— Джонни?

— Мой друг, я живу вместе с ним. — Большим пальцем она указала на ребенка. — Ее отец. Он сказал, что вернется и поможет мне после того, как сходит получить социальную помощь, но Джонни всегда норовит улизнуть в тот день, когда вывозят мусор. Господи, ну почему мне не везет на нормальных людей, а встречаются одни только бездельники?

— Лавди Морган не была бездельницей.

— Да, у нее была работа, если вы это имеете в виду. — Захныкал ребенок. Пегги Поуп подобрала с пола соску-пустышку, вытерла ее о свой кардиган и сунула в рот младенцу. — Бог его знает, как ей удалось там продержаться, — она ведь была такая тупая! Даже не умела снимать показания со счетчика и приходила ко мне спрашивать, где можно купить электрическую лампочку. Когда Лавди впервые пришла сюда, мне даже пришлось учить ее, как надо звонить по телефону. Да господи, все они пользуются мной, а ее никогда ни о чем не попросишь. К тому же она имела наглость пытаться увести от меня Джонни.

— Неужели? — ободряюще произнес Говард. — Думаю, вы должны рассказать нам об этом, миссис Поуп.