Если совершено убийство - Рут Ренделл

— Поблизости таких мест действительно нет. Кенберн — не Утопия. Не кажется ли тебе, что вид из этого окна вызывает в памяти то, о чем Гуд написал в одном из неопубликованных стихотворений:

Ах, трястись на груженой повозке

Средь цветущих холмов Кенберн-Вейл.

— Что будешь есть, Рэдж?

— Мне много нельзя.

— Если кусочек холодной утятины и салат? Здесь очень вкусно готовят.

У Уэксфорда немного кружилась голова, но он не мог позволить себе так легко сдаться. То, что происходило между ним и Говардом, было торжеством взаимопонимания и дружбы над недоразумением, и если теперь ему предоставлялась возможность снова «вгрызаться» в настоящую полицейскую работу, то почему бы не сделать то же самое и с утятиной? Предлагавшийся в меню набор блюд был настолько широк и соблазнителен, что просто слюнки текли. Уэксфорд выбрал самые низкокалорийные — тонко нарезанную говядину и холодный рататуй — и с удовлетворенным видом откинулся на спинку лавки. Даже высокий стакан яблочного сока, который предложил ему Говард с уверениями, что он изготовлен из лучшего сорта яблок из Суффолка, не смог омрачить его настроения.

С самого начала пребывания в Лондоне Уэксфорда не оставляло ощущение некоторой потери собственной индивидуальности, знакомое каждому человеку, находящемуся на отдыхе, за исключением, конечно, закаленных путешественников. И вместо того чтобы его собственное уэксфордовское «я» возвращалось по мере его привыкания к этому городу, он чувствовал, как оно продолжало исчезать, и на кладбище он, наконец, понял, что утратил его окончательно. Это был страшный момент. Однако теперь он в большей степени ощущал себя самим собой, чем все предыдущее время. Сейчас ему было так же легко и приятно, как когда-то в «Оливе и голубке», где они бывали с Майком и за обедом обстоятельно обсуждали какое-нибудь дело, только теперь руководителем был Говард, а сам Уэксфорд выступал в роли Майка. Однако он не имел ничего против этого. Мог даже совершенно спокойно смотреть на огромный, почти на всю тарелку, стейк, запеканку с почками, молодым картофелем и кабачками, обжаренными в сухарях, которые с аппетитом поглощал Говард.

Первые пять минут они ели, пили и говорили о произошедшем недоразумении, затем Говард повел прямой и ясный разговор, протянув дяде моментальный снимок.

— Это единственная фотография девушки, которая есть у нас. Конечно, могут появиться и другие. Снимок лежал в ее сумочке. Вообще-то довольно необычно, когда кто-то носит с собой собственную фотографию. Возможно, это связано с какими-то дорогими сердцу воспоминаниями. Где и когда она была сделана, нам не известно.

Снимок был слишком светлым и нечетким для опубликования в газете. На нем была красивая тоненькая девушка в платье из хлопка и тяжелых, совершенно неподходящих туфлях. На месте лица — бледное пятно. Уэксфорд подумал, что ее не смогла бы узнать даже родная мать. На заднем плане виднелись запыленные кусты, кусок стены с парапетом и что-то похожее на столб для веревки, на которой развешивают белье.

Уэксфорд вернул снимок Говарду и спросил:

— Гармиш-Террас далеко отсюда?

— Дома, стоящие на этой улице, выходят тыльной стороной на кладбище, только напротив того места, где мы с тобой были. Очень неприятное место: эти уродливые дома были построены еще в 1870 году для городских торговцев, которые не могли тратить по полторы тысячи в год на дворец на Куинс-Гейт. Теперь в них в основном сдаются в аренду комнаты или, как их для приличия называют, «квартирки». Убитая девушка около двух месяцев снимала там комнату.

— Чем она зарабатывала себе на жизнь?

— Работала регистратором в пункте проката телевизоров. Магазин называется «Ситансаунд» и находится на Ламмас-Гроув. Эта улица идет налево от Кенберн-Серкус и тоже огибает кладбище. Очевидно, чтобы сократить путь, девушка ходила на работу через кладбище. Почему ты так на меня смотришь?

— Просто подумал, каково это — ходить в таком месте каждый день.

— Здешние жители это часто делают. Они уже не обращают внимания. Представляю, как бы ты удивился, увидев, как летом многие молодые мамаши гуляют здесь днем с детишками.

— Когда и как она умерла? — поинтересовался Уэксфорд.

— Предположительно, в прошлую пятницу. У меня нет пока полного медицинского заключения, но она была задушена ее собственным шелковым шарфом.

— В прошлую пятницу… и никто не сделал заявления о ее исчезновении?

Говард пожал плечами:

— На Гармиш-Террас, Рэдж? Лавди Морган не жила вместе с родителями в каком-нибудь фешенебельном пригороде. На Гармиш-Террас приезжают и уезжают, и каждый занят только своим делом, и никто не задает лишних вопросов. Подожди, сержант Клементс еще расскажет тебе об этом.

— А что известно о ее дружках?

— Насколько нам известно, у нее никого не было. Тело опознала особа по имени Пегги Поуп, домоправительница, проживающая по адресу: Гармиш-Террасе, 22. Она сказала, что у Лавди не было друзей. Лавди приехала в Кенберн-Вейл в январе, но откуда — об этом никто не знает. Когда она обратилась к миссис Поуп насчет квартиры, то дала ей адрес в Фулхеме. Мы проверили его. И дом, и улица, которые она указала, там были, но она никогда там не жила. Хозяева дома — пара молодоженов, которые никогда не сдавали комнаты в аренду. Итак, нам пока не известно, откуда она приехала, да и кем она была на самом деле.

Заинтриговав своего слушателя (как, впрочем, и сам Уэксфорд умел делать, прибегая бесчисленное количество раз к этому способу), Говард отошел за сыром и крекерами. Он вернулся с еще одной порцией яблочного сока для дяди, который чувствовал себя настолько удовлетворенным, что послушно выпил его.

— Она жила на Гармиш-Террас; жила одна, тихо и спокойно, — продолжал Говард. — В прошлую пятницу, двадцать пятого февраля, как обычно, пошла на работу, а в обеденный перерыв вернулась домой — она иногда делала так. Миссис Поуп полагала, что после перерыва Лавди вернулась на работу, но на самом деле девушка этого не сделала, а позвонила менеджеру «Ситансаунд» и сказала, что заболела. Менеджер был последним, кто разговаривал с ней. — Говард замолчал, затем продолжил: — Возможно, она сразу пошла на кладбище, а может быть, и нет. Ворота на кладбище ежедневно запираются в шесть часов; в пятницу их заперли как обычно. Кстати, Клементс тоже иногда ходит домой через кладбище. В пятницу он как раз был там и разговаривал с Траппером, который закрыл за ним ворота ровно в шесть. Нет нужды говорить, что он ничего особенного не заметил; кроме того, его маршрут проходил довольно далеко от склепа Монфортов.

Возникшую затем паузу Уэксфорд воспринял как намек на то, что можно задать умный вопрос, и он задал его:

— Как вы узнали, кто она такая?

— Ее сумочка лежала рядом с ней в склепе и была набита информацией: ее адрес был на счете из химчистки, моментальная фотография тоже лежала там. Кроме этого, в сумочке был листок бумаги с двумя номерами телефонов.