Мистик-ривер - Деннис Лихэйн

Джимми кивнул и отпил кофе.

— Теперь полиции сюда набежала тьма-тьмущая, за горло всех взяли — и в барах, и на улице возле «Последней капли». Каждая б…, с которой я беседовал, уже ими допрошена. Каждый бармен. Все, кто только не был в ту ночь в «Макджилсе» или в «Последней капле». Я про то, что закон на страже, Джим. И не дремлет. И каждый силится что-нибудь припомнить.

— Ты говорил с такими, что припоминают?

Вэл, не отрываясь от кофе, поднял вверх два пальца.

— Одного ты, наверное, знаешь. Томми Молданадо?

Джимми покачал головой.

— Родом из Бейсин, малярит. Так или иначе, он уверяет, что видел, как кто-то торчал на парковочной площадке «Последней капли» как раз перед тем, как оттуда вышла Кейти. Не коп, нет, в этом он уверен. Машина иностранная, с вмятиной на переднем крыле со стороны, противоположной водителю.

— Так.

— И еще одна странная штука. Я тут побеседовал с Сэнди Грин. Помнишь ее в школе?

Перед глазами Джимми возникла русоголовая девочка с косичками и кривыми зубами, которая вечно так сильно грызла карандаши, что ей потом приходилось выплевывать грифель.

— Ну, помню. Что она поделывает?

— Занимается проституцией, — сказал Вэл. — Старая. Страшная. Она же наших лет, правда? А выглядит — что краше в гроб кладут. Ну, да я не об этом. Она там вроде за старшую, в том районе вокруг «Последней капли». И говорит, что мальчишку этого она пригрела. Приблудный он, тем же ремеслом пробавляется.

— Мальчишка?

— Ну да, лет эдак одиннадцати-двенадцати.

— Господи…

— Да, такова жизнь. В общем, мальчишку этого по-настоящему зовут Винсент. Все кличут его «Крошка Винчи», все, кроме Сэнди. Она сказала, что ей больше нравится имя Винсент и что он куда старше его двенадцати лет, понимаешь. Профессионал, как и она. Сэнди говорит, что мальчишку этого тронуть лучше и не пытаться, что на этот случай при нем всегда бритва имеется или еще что-нибудь. И что работал он шесть вечеров в неделю. До этой субботы.

— Ну а что с ним случилось в субботу?

— А никто не знает. Только он исчез. Сэнди говорила, что он иногда заваливался к ней домой. Так вот, возвращается она в понедельник утром, а его и след простыл. Ударился в бега.

— Стало быть, ударился в бега. Может, это и хорошо. Остепенился, решил покончить с прошлой жизнью.

— Вот и я так сказал. А Сэнди говорит, да нет, уж очень он к этому пристрастился. Говорит, вырастет, будет жуткий тип. А пока-то он ребенок и ремесло свое любит. Если, говорит, он в бега ударился, это могло быть только по одной причине — из страха. А стало быть, было чего бояться, потому что Винчи этот не из пугливых.

— Разведать пробовал?

— А как же. Только нелегко это. Детишки эти работают сами по себе, неорганизованно, понимаешь? Пошляются-пошляются, поживут на улице, заработают несколько долларов уж чем там придется — и поминай как звали, когда им это в голову взбредет. Но я попросил ребят поискать его. И мы разыщем этого парнишку Винсента, потому что, думаю, он может знать что-нибудь про того мужика на парковочной площадке «Последней капли», а может, он даже видел, как убивали Кейти.

— Это в случае, если к этому причастен тот, в машине.

— Молданадо сказал, что ему шибко не понравился этот тип. Что-то было в нем нехорошее, хоть и темень стояла и разглядеть его он толком не мог, а что-то нехорошее чувствовалось даже на расстоянии.

Нехорошее, подумал Джимми. Да уж, зацепка что надо!

— И было это как раз перед тем, как Кейти вышла из бара?

— В аккурат перед тем. Полиция, правда, забаррикадировала площадку еще в понедельник утром. Работает там целая бригада. Скребут асфальт.

Джимми кивнул:

— Стало быть, что-то случилось на этой площадке.

— Ага. И этого-то я как раз не понимаю. Ведь Кейти-то бежала с Сидней-стрит. А это от «Последней капли» кварталов десять, не меньше.

Джимми осушил свою кофейную чашечку.

— А что, если она вернулась?

— А?

— В «Последнюю каплю» вернулась. Мне известно, что все считают так: завезла, мол, Ив и Дайану, ехала по Сидней, где все и произошло. Но может, она перед этим опять вернулась в «Последнюю каплю»? Вернулась и там напоролась на этого парня. Он хватает ее, силком заставляет ехать назад, к Тюремному парку, а там уж все, как и решила полиция.

Вэл покрутил в руках свою пустую чашечку.

— Возможно. Но зачем ей было возвращаться в «Последнюю каплю»?

— Не знаю.

Подойдя к мусорной урне, они кинули туда пустые чашечки, и Джимми спросил:

— Ну а про этого парня, сына Простого Рея, ты что-нибудь узнал?

— Расспрашивал, что он такое. Паренек, судя по всему, тихий, как мышка. Мухи не обидит. Если б не смазливое его лицо, не всякий, и встретив-то его, запомнил. Но Ив с Дайаной в один голос говорят, что он любил ее, Джим. По-настоящему любил, как любят, может, раз в жизни. Если хочешь, я возьму его в оборот.

— Нет, пока выждем, — сказал Джимми. — Посмотрим, а там и до него очередь дойдет. Ты попробуй выследить этого мальчишку Винсента.

— Ладно, ладно.

Джимми открыл дверцу и почувствовал на себе взгляд Вэла из-за капота, словно тот таил какую-то мысль, обмозговывал ее.

— Ну что?

Вэл заморгал от солнца, заулыбался:

— А?

— Ты хочешь что-то выложить. Что именно?

Вэл опустил подбородок, прячась от солнца, и положил ладони на капот.

— Утром я кое-что слышал. Утром, перед тем, как мы уехали.

— Да?

— Да, — сказал Вэл, отведя глаза в сторону и бросив взгляд на кондитерскую. — Слышал, что те двое копов опять навестили Дейва Бойла. Ну эти… ты знаешь… Шон со Стрелки и его напарник, толстый.

— Дейв был у Макджилса в тот вечер, — сказал Джимми. — Так, может, они забыли его о чем-нибудь спросить и опять к нему поехали.

Вэл перестал разглядывать кондитерскую и встретился взглядом с Джимми.

— Но они забрали его с собой, Джим. Понимаешь, они отъехали от его дома, посадив его на заднее сиденье.

* * *

Начальник участка Берден прибыл в Отдел убийств в час ланча и окликнул Уайти, протискиваясь через турникет возле стола дежурного:

— Это вы хотели меня видеть, мальчики?

— Да, мы, — сказал Уайти. — Заходите.

Начальнику участка Бердену оставался год до пенсии, и выглядел он на свой возраст. У него был слезящийся бесцветный взгляд человека, знающего про жизнь и про себя больше, чем ему хотелось бы знать. Двигалась его высокая рыхлая фигура так, словно он охотнее шел бы назад, чем вперед, а руки-ноги его не в ладах с головой, которая только и хочет убраться отсюда подобру-поздорову. Последние семь лет он был главным кладовщиком, раньше же считался одним из асов департамента полиции штата, вот-вот должен был стать полковником, пройдя всю карьерную лестницу — от наркотиков к убийствам и затем к особо опасным преступлениям — без сучка и задоринки, пока в один прекрасный день, как рассказывали, его внезапно не обуял страх. Болезни этой обычно подвержены полицейские на секретной работе, а иногда инспекторы на дорогах, которые вдруг начинают понимать, что больше не осмелятся выдернуть из потока ни одной машины, настолько они уверены, что у водителя в руках оружие, а терять тому все равно нечего. Неизвестно как, но начальник участка Берден подхватил эту заразу, став с тех пор уступать всем дорогу, медлить в дверях, неохотно волочиться на вызовы и киснуть на лестничных площадках, в то время как другие карабкались вверх.