Бокал вина - Иван Жагель

Достаточно было даже беглого взгляда на эту библиографию «Супершоу», чтобы понять: Алевтина не только расширила перечень используемых источников, но и стала чаще их менять. Она буквально бросалась из стороны в сторону, как заяц на свежем снегу. Этого требовал Матусевич. Да что там требовал — он буквально вытягивал из Алтыновой все жилы.

— Мы не можем, не имеем права облажаться еще раз! — чуть ли не ежедневно повторял Лев Михайлович.

— Лева, я тебя хорошо понимаю, но постарайся и ты понять меня, — жаловалась Алтынова. — Этот воз я тяну одна! Ты можешь вспомнить, когда последний раз у меня был полноценный выходной?! Когда я была в театре, в ресторане?! Ты видишь перед собой уже не женщину, а книжного червя!

— А ты хочешь, чтобы мы создали целую команду для подготовки вопросов?! Чтобы в это дело совали нос всякие мерзавцы?! Но тогда неизбежна утечка информации. Я никому уже не доверяю, кроме тебя!

Эти признания Матусевича наполняли Алтынову гордостью и счастьем, давали ей дополнительную энергию. Она была не просто рядом с первым шоуменом страны, а являлась его правой рукой, доверенным лицом, соратницей. Она помогала делать лучшую на отечественном телевидении передачу, и именно этого ей всегда хотелось. К тому же на ее рвение влияла и материальная сторона дела.

— Ты посмотри, сколько я тебе плачу, — не упускал случая заметить Лев Михайлович. — И ничего не могу сказать — плачу заслуженно. Ты этих денег стоишь. Еще три-четыре года — и тебе вообще никогда не придется работать! Так что потащи свой воз еще немного.

Насчет «никогда не придется работать» — это было, конечно, преувеличением. Но и жаловаться вроде бы грех. И Алевтина старалась из последних сил, подбирая все новые и новые справочники, находя неожиданную, оригинальную тематику вопросов для «Супершоу». При этом она сама не подозревала, как много хлопот доставляет команде Головина.

Когда Сергей в первый раз разделил книги из списка Нины Ивановны, их оказалось по пять на человека и каждая — толщиной в мужскую ладонь. Много, однако не устрашающе. Но уже через неделю им пришлось взять еще по одному справочнику, а потом еще и еще.

Понятно, что Алевтина просматривала литературу по диагонали, наугад выхватывая отдельные факты, цифры, но этого не могла себе позволить четверка друзей. В таком случае их работа вообще теряла всякий смысл. Все необходимо было перерабатывать досконально. Так что, пытаясь угнаться за подручной Матусевича, они просиживали в библиотеке дни и ночи.

Это было отчаянное, изнурительное заочное состязание. Каждая из сторон не знала, что делает сейчас другая и как близко они подобрались друг к другу. Возможно, Головину с товарищами до победы оставалось сделать всего лишь маленький шажок, а возможно, до нее было дальше, чем до Луны. И такая неизвестность, конечно, выматывала.

Нелегко им было еще и потому, что в город пришла настоящая весна. После занятий студенты разбредались по окружающей университет парковой зоне: одни играли в футбол, другие катались на роликах и досках, третьи, рассевшись на лавочках, болтали, целовались, читали или просто нежились на солнышке. И нужно было иметь недюжинную силу воли, героический характер, чтобы в такие дни корпеть над книжками.

У четверки друзей накапливалась моральная и физическая усталость, которая так или иначе должна была вырваться наружу. И Сергей ждал этого. Но совершенно неожиданным для него стало то, что первыми проявили недовольство не девчонки, а Петр. Как всякая эмоциональная натура, этот рыжий бычок готов был броситься грудью на амбразуру или совершить какой-то другой подвиг, но длительная, кропотливая работа его утомляла.

Однажды вечером, уже после закрытия университетской библиотеки, Головин и Торопов спускались на первый этаж, и Петр вдруг с надрывом высказал:

— Мы занимаемся абсолютно бессмысленным делом! Книг стало так много, что в лучшем случае их можно лишь бегло просмотреть. Этого явно недостаточно. Согласись. Не случайно за последний месяц мы ни разу даже не приблизились к отгадке всех вопросов! А пахали, будь здоров!

— Зато имеется положительная динамика, — невозмутимо парировал Сергей.

— Ты просто обманываешь себя.

— Ничего подобного. С тех пор, как мы предприняли очередной «крестовый поход» за суперпризом, наши результаты постоянно улучшаются. В первую неделю нам не удалось ответить на четыре вопроса из семи, — загнул он пальцы, — во вторую — на три, а в прошлый раз — всего на два вопроса. Лично меня это очень обнадеживает. Очень!

— А меня — нет! — теперь уже откровенно злился Петр. — Ты так легко считаешь недели, словно они нам ничего не стоили! В таком напряженном режиме нам долго не продержаться, и наши результаты неизбежно начнут ухудшаться. К тому же, если следовать твоей логике, в следующий раз мы не ответим всего на один вопрос. Но это значит, что мы все равно не выиграем! Победить «почти», как ты понимаешь, нельзя!

Если какая-то идея захватывала Головина, он начинал очень быстро говорить, размахивая своими длинными руками. И в этот раз ему так хотелось переубедить Торопова, что он задел локтем проходившую мимо девушку. Извинившись, Сергей затараторил опять:

— Понимаешь, нам и не надо добиваться стопроцентного результата. Это, конечно, желательно, но не обязательно. Достаточно будет регулярно давать правильные ответы на, скажем, шесть вопросов из семи.

— Не понял?!

— Все очень просто: одну цифру можно отгадать! Тем более если мы будем играть в течение нескольких месяцев. Вероятность этого будет повышаться с каждым разом.

— Нескольких месяцев?! — завопил Петр. — Да ты всех нас загонишь!

Впрочем, подобными выражениями недовольства все, как правило, и заканчивалось. Никто не хотел оказаться штрейкбрехером и тем самым поссориться с Головиным. Приближалась летняя сессия, и друзья понимали, что Сергей сам прервет эту выматывающую гонку — воевать на два фронта было бессмысленно.

А вскоре появилось и еще одно обстоятельство, серьезно подорвавшее творческий потенциал команды, поломавшее жесткий график ее работы.

В один из последних дней мая Оксана сказала, что завтра она не сможет прийти в читальный зал, так как должна поехать на Киевский вокзал и встретить очередную дальнюю родственницу с Украины.

— Ты, как обычно, будешь водить ее по магазинам и рынкам? — раздраженно поинтересовался Головин.

— Нет. Эта женщина приезжает в Москву совсем с другой целью. Тряпки ей не нужны. У нее больной ребенок, и она должна лечь с ним в какую-то специализированную клинику. Никаких подробностей я не знаю и с ней тоже ни разу не встречалась. Мне позвонила моя двоюродная тетка из Николаева и попросила помочь сестре жены ее сына.

— Кому-кому? — У Сергея отпала челюсть.

— Что ж тут непонятного?! У моей двоюродной тетки есть сын. Кстати, его я видела всего пару раз, еще в детстве. Сейчас он живет в Одессе. У этого тетушкиного сына есть жена, а у жены — сестра. Так вот у нее-то и заболел ребенок.