Бокал вина - Иван Жагель

Она говорила чистую правду. «Супершоу» продолжало регулярно появляться на канале РТ, и теперь его популярность стала безграничной. Да и вообще, это была уже больше, чем просто развлекательная передача. На нее не считали зазорным прийти даже самые крупные политики, а во всех городах стали образовываться клубы любителей этой игры.

Что касается Льва Матусевича, то он блистал. Кому-кому, а ему уж точно удалось превратить свое поражение в грандиозную победу. Газеты писали о его умопомрачительных гонорарах, и если бы в это время проходили президентские выборы, то он, при желании, легко бы их выиграл.

Это всеобщее почитание заклятого врага как раз и разрушило то счастливое состояние, в котором пребывали Головин и Торопов с тех пор, как они стали обладателями «Ямах» и других престижных в их возрасте вещей. А конкретно прозрение произошло в один из субботних вечеров.

В тот день четверка друзей в очередной раз собралась у Сергея. Слушали музыку, танцевали, болтали об университетских делах, а потом включили телевизор, канал РТ, где начиналось «Супершоу».

Они не смотрели эту передачу с тех пор, как на ней побывала Инга, и обнаружили большие перемены. Во-первых, значительно увеличилось число компаний, желавших с помощью всенародно любимой игры сделать рекламу своим товарам. Самая разнообразная продукция: стиральные машины, пылесосы, автомобили, велосипеды, газовые плиты, сковородки, игрушки, видеомагнитофоны, конфеты и еще многое другое, — горами лежали, стояли и висели в студии, и все это без счета раздавалось в качестве дополнения к денежным призам.

Во-вторых, в поведении Матусевича, и так не страдавшего скромностью, появилась какая-то наглость, смешанная с сибаритством. Казалось, телевизионное шоу только для того и проводится, чтобы развлекать и ублажать его. Он прерывал тех, кто ему не нравился, переворачивал сценарий с ног на голову, издевался над девчонками, разносившими подарки, и обращался к людям, словно к своим дворовым, не иначе, как «голубчик». Было удивительно, как это он никого еще не приказал высечь розгами или посадить в чулан.

В-третьих, по непонятно кем заведенной традиции, присутствующие в студии и все, кому удавалось туда дозвониться, пели Матусевичу дифирамбы, признавались ему в любви, благодарили за игру, будто бы никто другой над ней не работал. Одним словом, к нему обращались как к Богу, и он благосклонно освящал своей дланью несчастных или, наоборот, строго, по-отечески, судил их.

Когда «Супершоу» закончилось, Головин рассеянно пошевелил губами, потом яростно стукнул по ручке кресла, потер ушибленную ладонь и воскликнул:

— Мы должны что-то сделать!

— Доброе утро! — поклонилась ему Инга.

— Не понял?

— Я всего лишь хотела констатировать, что ты наконец проснулся.

Торопов также посчитал необходимым отреагировать на слова Сергея.

— Между «должны» и «можем» часто очень большое расстояние, — философски заметил он. — Нам уже вряд ли удастся этого мерзавца достать. Разве что проколем шилом колеса его автомобиля…

Шутка никого не развеселила.

— А если нам еще раз выиграть суперприз? — задумчиво сказал Сергей.

— Что?!

Легкий шок поразил всю честную компанию.

— Давайте еще раз выиграем суперприз! — повторил он. — Что вы на меня так смотрите?! Я не шучу. Какие тут могут быть шутки?! Если мы сделаем это в течение двух-трех месяцев, тогда уж наверняка спонсоры открутят Матусевичу голову. То, что в первый раз могло сойти за случайность, во второй раз ему вряд ли простят. Ну, кто за?

Петр с горьким сочувствием прищурился, словно он видел перед собой душевнобольного.

— Ты обратил внимание, что Алтынова поменяла все вопросы? — спросил он.

— Да.

— Что — да?! Они не просто другие, а изменилась их тематика. Кардинально! Это означает: она использовала какие-то новые источники, которые нам неизвестны… Иначе говоря, чтобы выиграть, надо будет уже не просто проштудировать два-три десятка книг, а читать все подряд. Конечно, задача эта очень почетная — освоить все, что создало до тебя человечество, — но… тут даже шутить не хочется.

Головин промолчал, однако чувствовалось, что друзья его ни в чем не убедили. Именно после этого разговора Сергей прекратил гонять на мотоцикле, забросил видик и стереосистему и стал ходить как сомнамбула — постоянно о чем-то думая, с задержкой реагируя на вопросы окружающих, отделываясь от них какими-то междометиями.

Потом он начал куда-то пропадать, а вскоре настроение его заметно улучшилось. Друзья, естественно, интересовались, чем он так увлечен, какой очередной неприятный сюрприз им готовит. Но Головин лишь отшучивался или в лучшем случае говорил, что надо немного подождать.

Наконец, в один прекрасный день, когда вся компания встретилась в университете после занятий, Сергей заявил, что им необходимо обсудить чрезвычайно важный вопрос, а главное, это дело не терпит отлагательства. Он явно созрел для каких-то решительных действий.

В Москву уже пришла весна, хотя было еще сыровато. На газонах лежали остатки грязных слежавшихся сугробов. Они подтаивали, и вокруг них земля была влажной, черной. Но зато ярко светило солнце, городские парки и скверы осваивали шумные грачи, а на Старом Арбате кое-где уже выставили на улицу столики, правда, огородив их от капризов погоды прозрачной пленкой. Туда друзья как раз и направились.

Они нашли себе местечко на веранде небольшого кафе, откуда хорошо было видно бесконечную, никогда не тающую здесь толпу праздношатающихся, многочисленные лотки с сувенирами для иностранцев, уличных художников на раскладных стульчиках, и заказали себе по чашке чаю. Когда официант отошел, все уставились на Головина.

— Мы собрались вот по какому поводу… — осторожно начал он, тщательно подбирая слова. — Кажется… я придумал способ, как нам опять выиграть суперприз.

— Так кажется или нашел? — ребром поставил вопрос Петр. Его уже разбирало любопытство. — Эффектную паузу сделаешь в другой компании.

— Что помогло нам победить в прошлый раз? — спросил Сергей и сам же ответил: — Во-первых, точное знание списка книг, из которых Алтынова брала вопросы, а во-вторых, ваша потрясающая усидчивость!

— Не подлизывайся! — теперь уже не выдержала Инга. — Мы и так готовы делать все, что находится в пределах разумного. Только давай конкретно, что ты придумал?!

— Прекрасно! Я знал, вы настоящие друзья! Так вот, для меня было очевидно: даже несмотря на изменение тематики вопросов «Супершоу», источники их остаются прежними — это справочники, энциклопедии…

— Гениально! — съехидничал Торопов.

Но Сергей на его замечание не обратил внимания.

— …Естественно, Алевтина не может объять необъятное, и перечень используемых ею книг ограничен, — продолжал он излагать ход своих мыслей. — В то же время, вряд ли все необходимое имеется у нее дома. А значит, она или продолжает посещать Российскую государственную библиотеку, или сменила ее на какую-то другую, но тоже достаточно солидную. Как только эти, казалось бы, простые звенья выстроились в одну цепочку, меня сразу же осенило: если мы установим, где у нее, так сказать, гнездо, и получим доступ к ее библиотечному формуляру, то сможем действовать по прежней схеме! То есть попотеем в читальном зале, а потом отгадаем семь детских вопросов. Ну как?!