Танец богов - Норма Бейшир

— Вижу, вам очень недостает ваших родителей, — задумчиво промолвила Мередит.

Александр кивнул.

— Да, и лишь потеряв их обоих, я понял, насколько важно иметь собственную семью. Человека, с которым можно поделиться самыми сокровенными мыслями, — тихо добавил он.

Их взгляды встретились, и Мередит почувствовала, как по спине её бегут мурашки. От вина? Или от его взгляда? Мередит поняла, что краснеет, но ничего поделать не смогла. — Всем нам, наверное, недостает близких людей, — уклончиво пробормотала она, потупив взор.

Александр заметил, что её стакан опустел.

— Еще вина? — спросил он.

Мередит покачала головой.

— Нет, мне, пожалуй, достаточно, — ответила она. — У меня уже в голове немного шумит. Да и поздно уже…

Александр кивнул.

— Извините меня, matia mou, — сказал он. — Я так наслаждался общением с вами, что перестал замечать время. Вы, наверное, устали?

— Немного, — призналась Мередит.

Александр улыбнулся.

— Идемте… Я покажу вам вашу комнату.

На следующее утро Мередит разбудило солнце, залившее ярким светом её спальню. Присев в постели, Мередит сладко потянулась и только тогда поняла, что с вечера забыла задернуть шторы. Она кинула взгляд на трюмо, где стояли изящные антикварные часы. Был уже почти полдень. Интересно, проснулся ли уже Александр?

В дверь негромко постучали. Прежде чем Мередит успела ответить, дверь открылась и в спальню вошла горничная.

— Доброе утро, мадмуазель, — поздоровалась она с отчетливым французским акцентом. — Меня зовут Даниель. Мсье Киракис поручил мне прислуживать вам, узнать, что вам подать на завтрак, а также передать вот эти вещи. — Она указала на картонные коробки, поставленные друг на друга. — Это ваша новая одежда. Надеюсь, что она вам подойдет.

— Да, спасибо, — растерянно поблагодарила Мередит.

— Что вам подать на завтрак, мадмуазель?

Мередит на мгновение призадумалась. Особого аппетита она не ощущала.

— Что-нибудь легкое, — попросила она. — Например, булочку с маслом и джемом, а также кофе.

— Oui, mademoiselle, — горничная повернулась, чтобы идти.

— Постойте, Даниель! — окликнула Мередит. — А Александр… Мистер Киракис? Он уже встал?

— Oui, mademoiselle. — Мсье Киракис — настоящий жаворонок, он всегда встает рано. С самого рассвета он сегодня в конюшне, — сказала Даниель. — Он просил, чтобы вы пришли туда к нему после завтрака.

— Хорошо, — кивнула Мередит.

— Принести вам завтрак сюда, или сойдете вниз? — спросила горничная.

Мередит улыбнулась.

— Я спущусь. Спасибо.

Открыв верхнюю коробку, она осмотрела её содержимое. Джинсы, брюки, блузки и даже сапоги для верховой езды. По размерам — в самый раз. Мередит улыбнулась. Александр предусмотрел все.

Мередит выбрала джинсы и розовую блузку. Одеваясь, она пыталась припомнить, когда ездила верхом в последний раз. Сумеет ли не ударить лицом в грязь?

«Скоро я это выясню, « — подумала Мередит.

Александра она застала на площадке для верховой езды — он объезжал великолепного вороного жеребца. Да, сейчас Александр мало походил на всегда одетого с иголочки президента «Корпорации Киракиса». На нем были серые спортивные брюки, заправленные в черные сапоги, и белая рубашка с закатанными рукавами. Черные как смоль волосы Александра развевались на ветру — Мередит показалось, что ещё никогда она не видела его таким беззаботным.

— Доброе утро! — выкрикнула она, пристраиваясь на заборе.

Александр обернулся, и лицо его осветилось улыбкой.

— Доброе утро, matia mou, — ответил он. — Как спали?

— Изумительно, — ответила Мередит. — Как убитая. А вот у вас, я слышала, утро выдалось занятое.

— Я привык вставать рано, — ответил Александр, удерживая своего коня. — Вне зависимости от того, во сколько ложусь. Как насчет того, чтобы покататься вместе?

— С удовольствием, — ответила Мередит.

— А вы умеете? — осведомился Александр.

Мередит рассмеялась.

— Там, где я выросла, ездить верхом учатся одновременно с хождением пешком. Я, конечно, уже много лет не садилась на лошадь, но, говорят, такие навыки легко не забываются.

— Что ж, проверим, — промолвил Александр. — Правда, лошадки у меня норовистые. Для меня лошадь без норова, — как и женщина — сразу теряет привлекательность.

Мередит понимающе улыбнулась.

— Не сомневаюсь, — промолвила она себе под нос.

Александр жестом подозвал конюха.

— Оседлай для мисс Кортни Аполлона, — приказал он.

— Хорошо, сэр.

Александр повернулся и посмотрел на Мередит.

— Мисс Кортни, — повторил он негромко, но с тем расчетом, чтобы она его слышала. — Надеюсь, теперь уже ненадолго.

Мередит и сама поразилась, насколько быстро её ездовые навыки восстановились. Она уже почти забыла, какое удовольствие испытывала некогда, находясь в седле. Больше часа они с Александром ездили по площадке, а потом ещё минут пятнадцать скакали галопом по берегу. Потом спешились и повели своих коней за поводья вдоль полосы прибоя, наслаждаясь свободой и обществом друг друга. Мередит была рада без памяти, что согласилась приехать сюда и дать Александру возможность объясниться. Рассказать, как было дело. Она поверила ему безоговорочно и не только потому, что хотела поверить, но и потому, что окончательно поняла: Александр её любит.

— Этот песчаный пляж напоминает мне берега моего родного острова, — задумчиво сказал Александр, когда они с Мередит возвращались с прогулки. — Наверное, ещё и поэтому я так люблю приезжать сюда.

— Да, я понимаю, — сказала Мередит. — Когда я жила в Южной Калифорнии, я тоже обожала бродить утром вдоль берега, плавать в океанских волнах, вдыхать соленый воздух…

— А, когда вы жили с Ником Холлидеем, — прервал её Александр. — Скажите, вы ведь собирались за него выйти, да?

Мередит воззрилась на него в изумлении.

— Нет, — ответила она.

Александр подобрал какую-то выброшенную на берег деревяшку и, размахнувшись, бросил её вперед.

— Но ведь вы, наверное, его любили, — произнес он.

— Да, — ответила Мередит, чуть помолчав. — Поначалу. Но потом все у нас пошло вкривь и вкось, и я… — голос её оборвался.

— И вы больше не хотели сближаться с другими мужчинами, — закончил за неё Александр.

— Долгое время мне казалось, что я никогда больше не смогу полюбить, — призналась Мередит. — Но теперь… я поняла, что ошибалась.