Свидание в Хэллоуин - Наталья Солнцева

– Не вини себя. – Астра бережно достала завернутый в шелковый лоскут корешок, похожий на маленького усохшего человечка. – Ворон отдал Эльзе своего альрауна, и тот отомстил. Он сыграл с ними обоими злую шутку!

Матвей растерянно вздохнул, не найдя слов, потянулся за бутылкой. Шехерезада не хотела расставаться со сказками, а ему было жаль ее разочаровывать.

– Тебе налить еще шампанского?

Она кивнула, полюбовалась игрой пузырьков и, сделав один глоток, отодвинула бокал.

– Скажи, какой истинный смысл обычая переодеваться на Масленицу, на Святки, на тот же Хэллоуин?

– Наверное, для развлечения. Это ведь праздники, народные гулянья.

Астра с сомнением покачала головой:

– Я многое поняла за последние дни. Вспоминала баронессу… Кстати, она поселилась в Камышине семь лет назад – примерно в то же время Осокин основал свою фирму «Стиль». Скажешь, совпадение? Госпожа Гримм привезла зеркало, жила и ждала того, кому должна была его передать. Сначала к ней приезжали какие-то люди, но потом она совершенно уединилась, чтобы не создавать путаницы и целиком положиться на случай. Она едва не отдала Алруну Эльзе! Но вовремя спохватилась.

Карелин не знал, как реагировать, и отмалчивался. Астра же говорила и говорила:

– Знаешь, как Тамара Валентиновна догадалась, что Марину убил Осокин? В ее ванной висела шторка, и когда он набирал воду, то машинально не просто сдвинул, а скрутил ее особым образом, как он всегда делал. Из-за этого, еще в общей квартире, у них с Мариной не раз случались перебранки. Ей ужасно не нравилось, что шторка потом выглядела измятой.

– Почему же Степнова ничего не сказала следователю?

– Она была потрясена смертью дочери и не обратила внимания на шторку. Уже потом, позже, когда отношения с мужем разладились, сама собой вспомнилась эта незначительная деталь. Но Тамара Валентиновна гнала от себя страшные мысли. Она решила проследить за супругом: чем он занимается помимо работы. И заметила его интерес к Захару, нашему с Мариной однокласснику. Материнское чутье ее не обмануло: Осокина что-то связывает с нами. Она действительно наблюдала не за Иваницыным, а за своим мужем… Осокин надеялся, что «жених» приведет его ко мне. Ему нужна была я. Звезда укажет путь! Понимаешь?

– Не совсем.

– Мое имя переводится с греческого как звезда. В принципе, он не ошибся. – Астра наклонилась к Карелину и прошептала: – Зеркало ведь у меня!

Будто он не знал.

– Пф-ффф-ф… Не обижайся, но, по-моему, ты притягиваешь факты за уши.

– Время покажет, – не стала спорить она. – А почему усадьбу Брюса украшают маски? Причуда архитектора? Я думаю по-другому. Это его кельтская кровь подсказала способ защититься от злых духов. Значит, был повод их бояться…

– Вернемся к Степновой! – взмолился Матвей. – Тебе не кажется, что какая-то шторка и слежка Осокина за твоим бывшим женихом еще не доказательства убийства?

– Кажется. Тамара Валентиновна тоже не стала торопиться с выводами. Она продолжала следить за мужем и выяснила, что он изредка наведывается в свою квартиру. С одной стороны, это понятно – жилье требует внимания и ухода: чтобы краны не потекли или соседи не залили… Да и вообще, проветривать надо, пыль вытирать. С другой – Степнова решила, что именно там она сможет найти какие-нибудь улики. Зачем Осокину убивать Марину? Должна же быть причина. Она находит запасные ключи и отправляется на Люблинскую улицу – тщательно осматривает квартиру и натыкается в шкафу на костюм Ворона. Это наводит ее на мысль о шизофренических наклонностях Осокина. Как она раньше не замечала странностей в его поведении? Его скупости, на которую указывала Марина; частых отлучек; любви к зловещей атрибутике и прочих мелких несоответствий роли заботливого семьянина?

Тамара Валентиновна решает улучить момент, когда Осокин явится в свою квартиру и, спрятавшись в укромном месте, понаблюдать за ним в непринужденной обстановке. Вдруг он себя выдаст чем-нибудь? Пару раз она потратила время напрасно, так и не дождавшись Герасима Петровича. На третий ей повезло. Услышав, как кто-то поворачивает ключ в замке, она спряталась в большой шкаф-купе в прихожей, зарылась в самую глубину и закуталась в черную, расшитую перьями накидку. Теперь, если даже шкаф откроют, ее не сразу заметят. Супруг пришел не один, а с каким-то молодым человеком… остальное ты знаешь.

– Скальпель, конечно, она взяла с собой для самозащиты?

– Не только. Степнова собиралась убить Осокина, если окончательно убедится в его виновности. Смерть Захара послужила подтверждением.

– Значит, ты ей чуть всю малину не испортила?

– Когда начала ломиться в двери и кричать про потоп? – улыбнулась Астра. – Да! Чтобы избежать шума, она вынуждена была впустить меня и ужасно нервничала. Ей не терпелось выставить меня поскорее. Наверное, сильное волнение помешало ей узнать в скандальной «соседке» подругу дочери.

– В том кудлатом парике и очках я сам бы тебя не признал. А почему Осокин держал дома ключи от своей квартиры?

– Наверное, не придавал этому значения. Обычная небрежность, как со шторкой. Допустим, жена пришла бы в его квартиру… И что? Совсем необязательно она застала бы какой-нибудь криминал. Платье Ворона – просто причуда. У тебя вон тоже висит в шкафу камзол петровского вельможи!

Матвей сделал вид, что не понял намека.

– В ту ночь, когда Осокин проник в дом баронессы и устроил пожар, – как он объяснил жене, где пропадал?

– Никак. Степнова принимала большие дозы снотворного и рано ложилась спать. Она ничего не помнит. И вообще, он сразу дал ей понять, что не собирается менять своих привычек. Осокин частенько задерживался допоздна и далеко не каждую ночь проводил дома. Оправдывался деловыми поездками. Где он бывал, мы уже не узнаем.

– Мы даже не узнаем его настоящего имени.

– Ворон! – сказала Астра. – По имени Никогда.

На следующий день Матвей проводил ее на самолет. В аэропорт приехали ее родители, пришлось знакомиться. По-родственному.

– Ты опять уезжаешь? – заплакала Лилиана Сергеевна. – А вы, Матвей, почему остаетесь?

– Мы решили проверить наши чувства, – отвел он глаза. Немного погодя, шепнул Астре: – Я чувствую себя аферистом.

– Привыкай…

Юрий Тимофеевич не задал «зятю» ни одного вопроса, молча пожал руку и отвернулся к дочери, заговорил о погоде. Она изменилась – так, что он не мог подобрать слов для разговора с нею.

Смерть Иваницына сама собой отменила свадьбу и избавила господина Ельцова от неудобных объяснений. Борисов мужественно сдерживал натиск желтой прессы. Лилиана Сергеевна признала право Астры на самостоятельную жизнь. И отпустила ее…

– Я буду писать, – пообещала та, прикасаясь прощальным поцелуем к мокрой от слез щеке матери. – Или звонить.