Тустеп вдовца - Рик Риордан

Тот махнул рукой на восток, словно показывал свои владения.

— У нас с мамой уходит на всех два дня. Начинаем здесь и двигаемся дальше. Иветт тут неподалеку. С ней у нас будет ленч.

Иветт. Мать Келли Аргуэлло. Мы с Ральфом взглянули друг на друга, но он ничего не сказал о том, что Келли не приехала, и не поделился со мной мыслями о ее бегстве.

Он смотрел, как Миранда сражается с ofrendas,[156]которые ей вручила мама Аргуэлло. Та выдавала ей указания на испанском и рассказывала непонятные Миранде истории.

Миранда начала улыбаться. Сначала улыбка была напряженной и печальной, но когда мама Аргуэлло рассказала ей, что бутылка виски предназначена настоящему cabron,[157]Миранда, несмотря на свое состояние, рассмеялась, едва не рассыпав печенье, тарелку с которым удерживала на сгибе локтя.

— У девушки проблемы? — спросил Ральф.

— Не знаю, возможно.

Я рассказал ему, что происходит, и Ральф покачал головой.

— Проклятые южане. Проклятый Чавес. Сегодня его здесь не найдешь.

— Ты можешь помочь, Ральфи?

Ральф посмотрел на могильную плиту брата, наклонился, вырвал кустик ползучих сорняков у края плиты и небрежно отбросил его в сторону, сорняк упал на одну из соседних неукрашенных могил.

— Эта крошка для тебя что-то значит?

Я колебался, пытаясь сформулировать ответ.

Ральф поднял руку.

— Забудь, vato. Сколько лет я тебя знаю?

Такой вопрос, прозвучавший из уст любого другого человека, вызвал бы у меня раздражение. Но Ральф задал его настолько естественно, а его улыбка оставалась такой искренней, что я не мог не улыбнуться в ответ.

— Очень давно.

— Вот именно.

Миранда вернулась к нам, обремененная дарами для мертвых, но я видел, что она заметно расслабилась и на ее губах появилась осторожная улыбка. Она последовала за мамой Аргуэлло, которая направилась к могиле следующего родственника.

— Ты идешь? — спросила у меня Миранда, оглядываясь.

Мы навестили Иветт, могила которой находилась довольно далеко. На ней стоял вертикальный кусок белого мрамора, грубо обработанный по краям. Камень почти полностью поглотила крупная пираканта,[158]и ее ветви, усыпанные крупными красными ягодами, тянулись в разные стороны, словно щупальца осьминога.

В соседнем ряду вырыли новую могилу. Рядом стоял одинокий экскаватор, выкопавший яму размером в гроб.

Я уставился на экскаватор.

Миранда помогла маме Аргуэлло разложить одеяло рядом с могилой и расставить бумажные тарелки с коричным печеньем и чашки с горячим чаем, пахнущим лимоном.

Холодный ветер уносил поднимающийся над чашками пар. Мама Аргуэлло поставила тарелку и чашку на могилу Иветт и принялась рассказывать могильному камню про успехи Келли в колледже.

Ральф молча слушал.

Миранда качала головой, оглядывая кладбище, — повсюду происходили похожие сцены, и по ее щекам снова потекли слезы.

— Сегодня еще ничего, — сказал ей Ральф. — Вот завтра будет настоящее безумие. Хуже, чем во время Фиесты.

Ошеломленная Миранда провела рукой по щеке.

— Я прожила в Сан-Антонио всю жизнь, но никогда… — Она покачала головой.

Ральф кивнул.

— Вот только в каком Сан-Антонио?

В нескольких футах от нас семья выбиралась из длинного черного лимузина. Бабушка в полусферических темных очках передвигалась с огромным трудом, словно вышла из дома престарелых после долгого перерыва. Ее сопровождала женщина с оранжевыми прядями в волосах, в розовом спортивном костюме и с множеством украшений. За ними следовала пара девочек-подростков, каждая в дорогом спортивном костюме, с уменьшенной копией материнской прически и украшений.

Они подошли к бело-зеленой могиле, на которой лежал венок с логотипом «Оклендских атлетов».[159]На могильной плите стояла фотография в цветочной рамке — юноша в открытом гробу, в футболке своей команды, с лицом цвета белого шелка, с аккуратными усиками и гордым выражением застывшего лица. Гангстер. Ему было лет пятнадцать.

— У Ральфа неподалеку есть домик, который он снимает, — сказал я. — Мне и прежде доводилось им пользоваться.

Миранда оглядела кладбище и окрестности — маленькие магазинчики, разноцветные однокомнатные домики. Слезы продолжали катиться по ее щекам.

— А это безопасно?

Ральф беззвучно рассмеялся.

— Никто из тех, кого ты знаешь, никогда сюда не заглянет, — сказал я. — В этом смысл нашей затеи. Если ты останешься с Ральфом, тебе не будет грозить опасность.

Миранда немного подумала и посмотрела на маму Аргуэлло, которая протягивала ей чашку чая с лимоном.

— Хорошо, — сказала она.

И, словно ее время истекло, опустила голову и задрожала.

Мама Аргуэлло улыбнулась, словно не понимала, о чем мы говорили, и принялась рассказывать могильному камню Иветт, как замечательно, когда тебя навещают и какой чудесный свежий вкус у pan muerte[160]в этом году.