Искатель, 1998 №11–12 - Василий Головачёв

И еще одно облачко, бледное, как туман, растаяло в воздухе, уничтоженное заклятием «жаровни».

Клементьев попытался остановить его, зафиксировать, но не смог и грубо выругался. Облачко «тумана» означало, что разговор эмиссара с Господином был кем-то подслушан, и этим кем-то мог быть только неизвестный разведке Клементьева белый маг, владеющий «небесным ухом» — способностью слышать любой звук на любом расстоянии.

— Кто ты?! — ударил Виктор Иванович пространство вокруг себя кнутом трансцендентного звука.

Заклинание отразилось от чего-то огромного и твердого, как скала, и Клементьев впервые в жизни почувствовал нечто вроде страха. Ощущение скалы было вызвано тем, что он наткнулся на чье-то коллективное психополе большой мощности, контролирующее свои границы. А это в свою очередь означало, что эгрегор волхвов перешел в иное качество, стал реальной Силой…

СТАЯ ОПТИМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

К ночи они выдохлись окончательно, успев пройти около трех метров завала и вынести на поверхность около тонны каменных блоков, камней и земли. По оценке Владиславы и самого Ильи толщина обрушившейся кровли подземного хода достигала восьми-девяти метров, что никому из отряда оптимизма не прибавляло, однако надежда на благополучный исход поисков все же теплилась в душах путешественников, поддерживаемая тем, что тела Антона найти пока не удалось.

В начале двенадцатого Илья решил дать своей команде отдых, а заодно и поговорить с Анжеликой, молча принимавшей участие в расчистке завала. На Владиславу, избегавшую находиться поблизости от нее, врач экспедиции внимания не обращала, занятая своими мыслями.

— Перекур! — объявил Илья, вынося на поверхность очередной каменный блок весом около тридцати килограммов. — Идем в лагерь. Ужин, чай. Полчаса на поддержание тонуса.

— А потом? — осведомился Серафим, без сил рухнувший на траву у креста. Рассеянный свет фонаря, укрепленного на могильной плите таким образом, чтобы он освещал отверстие подземного входа, упал на его чумазое лицо.

— Потом снова сюда, — сказал Илья, поднимая фонарь.

— И сколько суток мы будем работать в качестве экскаваторов?

— Пока не разберем завал.

— Звучит заманчиво. А если Грома там не окажется?

Вместо ответа Илья подошел к безучастно опустившей руки Анжелике, взял ее под локоть и повел к лагерю. Остальные участники раскопок, еле ворочая ногами, после-довали за ними, перемазанные землей и глиной с головы до ног.

— Анжел, что случилось? Куда ушла Валерия? — спросил Пашин.

Анжелика попыталась высвободить локоть, но Илья держал крепко.

— Я уже говорила.

— Я слышал. Это полуправда, и у меня есть все основания полагать, что ты нас обманываешь. Расскажи все, что с тобой происходит, и я обещаю помочь и никому об этом не говорить.

Анжелика остановилась, оглянулась на идущую сзади Владиславу, помолчала несколько секунд и проговорила глухо, сквозь зубы:

— Ничего я не знаю… не могу… Валерия ушла… и все мы здесь умрем! — Она выдернула руку и быстро пошла вперед, почти побежала, натыкаясь на деревья. Илья не стал ее догонять, лишь проводил взглядом, дожидаясь Владиславу.

— Она призналась?

— Нет, — покачал головой Илья, — но то, что она скрывает от нас правду, факт.

Подошел недовольный Тымко.

— Что ты к ней пристаешь, начальник? В чем подозреваешь? Я разговаривал с ней, ничего она не знает, кроме того, что уже рассказала. И переживает очень. Чего ты от нее хочешь?

— Мастер, ты к ней неравнодушен и потому слеп. Неужели не замечаешь, что она изменилась? В Москве это была веселая женщина, любящая пошутить, мило улыбнуться, пококетничать, поговорить о том, о сем, а как только мы выехали за пределы столицы, ее словно подменили. Ты за эти несколько дней хоть раз видел, как она улыбается?

— Видел, — неуверенно проговорил Серафим.

— А я нет. — Илья зашагал дальше, взяв за руку Владиславу.

Уже на поляне его догнал Гнедич, остановил, красноречиво глянув на девушку. Илья подтолкнул ее к костру.

— Приводи себя в порядок, я сейчас подойду.

Подполковник проводил Владиславу взглядом, торопливо сказал:

— Я доложил начальству о наших проблемах, завтра на остров прибудет спецгруппа для расследования.

Илья помолчал, размышляя, кивнул.

— Может быть, это лучший выход из положения. Правда, нас наверное попрут отсюда, но для того, чтобы найти Леру и Антона, я готов на любые жертвы.

— Извини, что все так получилось…

Илья усмехнулся.

— В глубине души я был готов к такому повороту событий, твоя служба не могла упустить шанс выйти на тайну храма, пустив нас вперед в качестве тарана. Жаль только, что ты об этом мне не рассказал с самого начала, тогда, может быть, удалось бы обойтись без жертв.

— Я человек службы…

— Что мне всегда нравилось в чекистах, так это их готовность списать все неудачи на приказы начальства. Свои головы, к сожалению, есть далеко не у всех.

Уязвленный Юрий Дмитриевич опустил голову, переживая обиду, стыд и злость, проговорил с кривой ухмылкой:

— Вы тоже хороши: один за моей женой ухаживает втихомолку, а второй его прикрывает.

Илья задумчиво посмотрел на подполковника, покачал головой.

— Вот так жен и теряют, Юрий Дмитриевич, когда мужья начинают искать внешние причины происходящего.

Он пошел к палаткам. Гнедич остался стоять с опущенной головой, подумал: плюнуть на все и уехать! Пусть сами во всем разбираются… Потом пришла другая мысль: а ведь символично, что они пропали вместе! Может, это судьба?.. Мысль окончательно испортила настроение, и Юрий Дмитриевич нехотя побрел на берег озера, где уже умывались остальные члены экспедиции.

По озеру ходили крупные волны, шумел под напором ветра тростник, где-то над лесами западного побережья гремел гром, начиналась буря. Дождь хлынул, как из ведра, когда они устроились у костра пить чай. Пришлось пережидать непогоду, сидя в палатках при свете свечи, а когда ливень приутих, и Пашин дал команду двигаться на кладбище, на лагерь началась самая настоящая живая атака.

Сначала на людей напали птицы.

Их было несметное количество, и видели они в темноте — костер погас под дождем — гораздо лучше людей. Они налетали сверху, вцеплялись в волосы, клевали голову, норовя попасть в глаза, таранили, били крыльями по лицу, и увернуться от них было очень трудно. Первым побуждением путешественников было укрыться в палатках и переждать нападение, но птицы так яростно таранили палатки, что пробили брезент одной и повалили две других. Прошло несколько минут, прежде чем ошеломленные члены экспедиции пришли в себя и начали отбиваться в полную силу.

Нападение птиц закончилось так же внезапно, как и началось, в тот момент, когда