А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

Вчерашним вечером в гараже, где погибли Сергей Курский, Саша Ликина и ее брат, Сбитнев после своего выстрела стер с пистолета все отпечатки и вложил оружие в руку актрисы. Потом он приказал старшему лейтенанту уничтожить все следы его, Кости, пребывания в этом злосчастном месте, быстро собирать манатки и сваливать отсюда, а сам вышел на улицу — вроде как постоять на стреме.

Собственно, никаких таких манаток у Митина не было. Он, правда, прихватил с собой одну вещицу…

На прощание полковник велел в ближайшие сутки носу из дому не казать, отключить телефон и, кто б Костю ни спрашивал о событиях этого вечера в доме Ликиной и ее гараже, он, мол, знать ничего не знает, поскольку его тогда там и не было.

А еще Сбитнев сказал, что зайдет к Косте на следующий день, но не уточнил, в какое время.

Митин взглянул на часы: шесть вечера. Тоска. А не включить ли наконец телефон? И он сунул вилку в розетку.

Звонок раздался почти сразу.

— Привет, командир! Ну, блин, легче до прокурора дозвониться, чем до тебя!

— Кто это? — настороженно спросил Митин.

— Не признал? Ха! А это, между прочим, Гоша! Я выполнил твою заяву, командир: скатал в Купцово и побазарил за жизнь с местным земельным бугром. Он все теперь сделает, как ты заказывал, не сомневайся.

Не сразу до Митина дошло, что речь идет о трудностях с оформлением участка, которые возникли у Раи. Позавчера в порыве сострадания к девушке он позвонил вышибале Гоше с просьбой урегулировать проблему. Неужели получилось? Сомнительно что-то… Но в том, что этот парень продемонстрировал в земельном комитете все, на что он способен, Костя почему-то был уверен.

— Спасибо тебе великое, Гоша, — с чувством отблагодарил условно осужденного старший оперуполномоченный. — Доброе дело не останется без достойного вознаграждения.

— Какое там еще вознаграждение! Мы в расчете, командир! Покедова!

Не заставил долго себя ждать и следующий звонок:

— Я вас приветствую, товарищ старший лейтенант!

А этот голос Митин узнал сразу: только вчера у него с данным фигурантом произошла встреча при совершенно драматических обстоятельствах.

— Здравствуйте, Борис Семеныч! Вы из сумасшедшего дома звоните? — не очень тактично поинтересовался старший лейтенант.

— Нет, меня отпустили домой.

— Вот как!? Я очень этому рад, — искренне, но не без удивления сказал Костя. — Однако как вам удалось оттуда вырваться? И как пустила вас в дом ваша племянница?

— Она скоропостижно сошла с ума! — объявил Маркиш. — Специалисты говорят, что это от счастья. Имеется в виду доставшаяся ей моя квартира. Племянница перебила в квартире все стекла и, высунувшись из окна, орала на весь двор матерные песни. Соседи вызвали «скорую», и та увезла племянницу в тот же симпатичный домик, в котором находился и я. Но меня сразу выпустили — главврач не нашел оснований бесплатно содержать меня в своем заведении. Племянница-то обещала за меня приплачивать, и тут на тебе… А вы поймали убийцу, товарищ старший лейтенант?

— Да, — после паузы ответил Митин. — Он обезврежен.

— Это ведь Алексей Жуков? Верно?

— Что верно, то верно: ваша умная машина не ошиблась.

— Моя машина никогда не ошибается! — торжествующе воскликнул Маркиш. — Если возникнет необходимость раскрыть еще какое-нибудь особенно загадочное убийство, немедленно обращайтесь ко мне! Осечки не будет!

Костя почему-то подумал, что сейчас позвонит и третий фигурант по делу, и он не ошибся.

— Константин! Я вас поздравляю — вышел новый сборник моих частушек!

— Да, Клим Евгеньевич, это большой подарок для понимающего читателя, — согласился Митин.

— Но, мне кажется, вы отчего-то грустны, — отметил чуткий к любым душевным веяниям поэт.

— Вы угадали, — вздохнул Костя. — Я только что потерял свою возлюбленную.

— Женщину?

— Естественно! — вознегодовал старший лейтенант.

— Переживете! — авторитетно заявил инженер человеческих душ. — У гомосексуалистов разрывы любовных пар происходят куда как драматичнее. Это я вам как писатель писателю говорю. У меня, кстати, и частушка есть на эту тему. — И, не дожидаясь особого приглашения, он с чувством продекламировал:

Мой дружок мне изменял —

Я страдал, но извинял.

К женскому потянет роду —

Яйца оторву уроду.

— Что ж, спасибо вам, Клим Евгеньевич, вы меня очень утешили в трудную минуту.

И старший лейтенант тепло попрощался с последним фигурантом по делу.