Леди не по зубам - Ольга Степнова

Она бросилась назад, под кровать, но Никитин вдруг схватил её за руку.

– Стой! Капсул должно быть двадцать и ни одной меньше. Иначе ничего не получится.

Он расстегнул жилет, потом рубашку, потом сунул куда-то руку и протянул Элке… три чёрных капсулы.

У меня потемнело в глазах. Я почувствовал, что теряю рассудок.

– Убью, – из последних сил прошептал я. – Вот оклемаюсь немного и всех убью…

Элка, нисколько не удивившись, взяла у Дэна три капсулы и полезла под кровать, мелькая чёрными трусиками из-под розового подола.

Из ангара вышел мужик в форме таможенника.

– Эй, – крикнул он, – кто здесь друзья шамана?!

– Мы!!! – хором заорал весь автобус.

Властным жестом таможенник приказал «девятке» и «Волге» стоять.

– Проезжайте, – сурово приказал он мне.

Рванув с места, я чуть не сбил начальника таможенного поста. Он едва успел отшатнуться, покрутив у виска пальцем.

– Сюда! – закричал Адабас, вынырнув впереди автобуса и показывая дорогу.

– Три с половиной минуты, – откуда-то сзади приглушённо сказала Элка.

У меня всё поплыло перед глазами – люди в форме, машины, руль, просвет впереди ангара… Я газанул так, что клубы чёрного дыма ворвались в кабину через окно. Порция выхлопа окончательно затуманила голову и вызвала тошноту.

– Выпустите этого придурка! – заорал кто-то сзади, наверное – дядя Адабаса. – Выпустите, не досматривайте его! Это гуманитарная помощь! Это… шизы какие-то… пусть на хрен в Монголию… катятся…

– Одна минута, двадцать секунд, – как сквозь вату послышался голос Элки.

– Разойди-и-ись!!! – заорал я, втопив педаль газа до отказа в пол и вырываясь из ангара в широкую степь.

– Сынку, шамана подхватить нужно, а то он ногами сучить устал, как собачонка сзади бежит.

Вроде бы я тормозил, потому что шумно дышащий Адабас оказался в автобусе. Вроде бы я опять набрал непозволительную для этих мест скорость, потому что автобус стало сильно трясти, а из-под колёс начали разбегаться какие-то странные звери, похожие на жирных кошек.

– Суслики! – завизжала Беда.

– Тарпаны, – поправил её Адабас. – В отличие от кошек, они перебегают дорогу к большому счастью!

Кажется, я переехал парочку этих предвестников счастья.

До нейтральной полосы оставалось несколько метров, я уже видел у пограничных столбов несколько человек, которые размахивали руками и что-то кричали, и я даже дал длинный пароходный гудок, чтобы они видели, знали – мы здесь, мы успели, мы победили, спасли, мы доехали вовремя, и никто никогда не сможет меня упрекнуть, что жизнь бельгийской семьи на моей совести.

– Монголия, бля… – донесся откуда-то восторженный возглас Мальцева.

– Ноль минут, ноль секунд!!! – выкрикнула Беда. Кто-то зааплодировал, кто-то завизжал, кто-то громко и матерно выругался, кто-то залаял, а я…

Моя нога нажала на тормоз, и я грудью повалился на руль.

Рядом с кабиной прыгали и что-то кричали три кривоногих монгола.

– Звоните, – прошептал я. – Звоните в эту долбанную Бельгию и говорите, что я успел!

– Всё холосо! – крикнул один из монголов.

– Ну, холосо, так холосо… – пробормотал я и провалился в вязкую, тошнотворную темноту, где не было места нудной степи, наглым сусликам, в общем – «Монголии, бля».

Очнулся я оттого, что меня куда-то тащили и хлёстко били по щекам. Один голос убеждённо доказывал, что «это просто контузия», другой яростно утверждал, что «нужна, нужна таки срочная лоботомия!», а третий нежно уверял, что «его спасут только тишина и покой».

Окончательно я пришёл в себя от громкого «Ха-а!» и удара бубна над головой. Барабанные перепонки едва не лопнули, зато сознание, память и бодрое расположение духа вернулись одновременно.

Открыв глаза, я обнаружил себя верхом на мотоцикле, который катил по дороге Дэн. Всё было бы ничего, но впереди меня сидело резиновое чудовище с женскими половыми признаками, и мою голову, видимо, для удобства, заботливо уложили этому чудовищу на спину.

Я в ужасе отшатнулся и чуть не слетел с мотоцикла.

– Тебе нельзя делать резких движений, – погладила меня по голове Элка. – Ложись, не стесняйся, тут никому нет дела, что у твоей подушки есть титьки.

– Некрасивые титьки, – пожаловался я. – Плохо надутые.

– Не капризничай. Эту куклу нужно надувать насосом, поэтому Мальцев плохо справился. Ты же не хочешь, чтобы дед опять устроил Елизару «ать-два»?

– Не хочу. – Я покорно прилёг на резиновую подругу и огляделся по сторонам.

Наша компания – усталая, грязная и оборванная, – тащилась по пыльной дороге в обратном направлении от монгольской границы. Впереди всех бодро вышагивал Адабас. Следом шёл Ганс, взвалив на плечи наши немногочисленные пожитки – несколько дорожных сумок, пакеты и Элкин рюкзак. За ним бежал Рон. Сазон, заботливо обняв за плечи Германа Львовича, помогал ему ковылять, принимая вес «коммандоса» на себя. Чуть ниже колена нога у Абросимова, несмотря на повязку, была окровавлена. Викторину конвоировал голый по пояс Мальцев, рубашка которого так и висела на руле мотоцикла. Руки у Викторины были связаны за спиной пёстрым шейным платком поэта. Лаптева плелась, спотыкаясь и понурив голову, словно пленница, идущая на смертную казнь. Она больше не кричала и не требовала её отпустить, наверное, поняла, что в этой бескрайней степи бежать некуда. Широкий подол её юбки трепал приграничный ветер. Замыкал процессию Троцкий. Жидкие волосёнки вокруг лысины стояли у него дыбом. Он топал в носках, а лохмотья, оставшиеся от одежды, совсем не скрывали погрешности его одутловатой, неспортивной фигуры. Впрочем, судя по шальному взгляду, Ильич был счастлив. Кажется, Троцкий поверил, что и из этой передряги он вышел живым.

То и дело к нам подходили местные жители и просили «на бутылочку». Сазон щёдро раздавал милостыню. Адабас со всеми аборигенами тепло здоровался и всех называл «дядями».

Никого в Ташанте не удивлял наш внешний вид. Наверное, на пограничном пункте видали и не такое. А может, природа, алкоголь и почти языческая религия сделали этих людей философами…

– Куда мы идём? – не поднимая головы с удобного резинового ложа, спросил я.

– Домой, – ответила Элка.

– Пёхом?!

– А хоть бы и пёхом! Лишь бы домой.

– Элка… А зашибись мы съездили на Алтай?

– Зашибись, – вздохнула она. – Будет что вспомнить.

– Элка, у нас всегда есть, что вспомнить.

– Но в этот раз как-то особенно.

– Как-то особенно… – эхом повторил я.

– А давайте сделаем фото на память! – вдруг оживилась Беда. – А то когда ещё все вместе соберёмся! А тут природа, фактура, – похлопала она по плечу резиновую бабу.