Коэффициент подлости - Чингиз Абдуллаев

В шесть утра, в понедельник, Демидов заехал за ними. За последние двое суток он осунулся, почернел, глаза запали. Подполковник понимал степень риска предстоящей операции. Сегодня должно было решиться все.

К Чупикову приехала жена, и все трое деликатно покинули квартиру, не входя в комнату, где лежал раненый, чтобы не мешать общению супругов. Демидов сел на водительское место. Рядом присел один из его офицеров. Резо и Литвинов устроились на заднем сиденье.

— Только без самодеятельности, — обернувшись, строго напомнил подполковник. — Это наша операция. Вы должны оставаться в кабинете начальника милиции, пока я вас не позову. Согласны? Если нет — возвращаемся обратно.

— Согласны, — сказал Литвинов за обоих. Автомобиль, прибавляя скорость, несся в Шереметьево-2. Всю ночь Демидов расставлял своих людей, объясняя каждому его позицию. Он был уверен, что деньги будут найдены. «Если их погрузят в самолет, то мы их найдем наверняка», — твердил про себя Демидов. Однако он учитывал опасения Литвинова. Понимал, что тот может оказаться прав. И хотя степень невероятности тут была один к тысяче, он тем не менее в пятом часу утра все же заказал два билета по маршруту Москва — Цюрих — Будапешт в надежде, что они не понадобятся. Однако оказалось, что в салон эконом-класса билетов нет.

Еще через минуту выяснилось, что нет билетов и в салон бизнес-класса. Ему пришлось заказывать билеты первого класса. Узнав стоимость двух билетов в один конец, Демидов пожал плечами. Таких денег у его сотрудников все равно не было. Кто заплатит за два билета около трех тысяч долларов? Это нереально, и Демидов решил забыть об этих билетах, твердо решив, что они не понадобятся.

В семь часов утра они прибыли в аэропорт за час до регистрации. Демидов провел своих спутников в кабинет начальника милиции аэропорта. Пока о предстоящей операции ничего не знали ни сотрудники ФСБ, ни сотрудники таможни. В половине восьмого утра о ней доложили руководству аэропорта. В восемь утра в аэропорту началась регистрация на рейс двести шестьдесят пятый до Цюриха.

Каждую минуту Демидов получал информацию от своих людей, рассредоточенных по всему комплексу аэропорта. Особое внимание уделялось багажу пассажиров. В восемь тридцать началось прохождение таможенного контроля. Именно в этот момент руководство таможенной службы аэропорта было предупреждено о возможной контрабанде большой суммы в валюте. Каждый чемодан, каждую коробку начали тщательно досматривать.

Мобильные группы, сосредоточенные на автомобилях вокруг самолета, готового к вылету, ждали условного сигнала. Демидов чувствовал нарастающее напряжение. В восемь сорок пять к самолету, готовому к рейсу до Цюриха, подъехали сотрудники аэропорта. За ними внимательно наблюдали десятки глаз.

В девять часов утра позвонил начальник МУРа. Узнав о том, что операция началась, он пожелал удачи. В девять часов пятнадцать минут у одного из пассажиров, вылетавших в Цюрих, обнаружили незадекларированные доллары. Пассажир оправдывался, заявляя, что просто забыл об их существовании. Долларов было немного, около трехсот, и ему разрешили вписать их в декларацию.

В девять часов двадцать минут объявили, что регистрация заканчивается. Литвинов посмотрел на Демидова.

— Вы взяли билеты? — спросил он.

— Нет, — зло бросил подполковник, — не взял.

Раздосадованный Литвинов промолчал, говорить что-то уже не имело смысла, В девять двадцать пять выяснилось, что через салон для официальных делегаций пройдут два российских дипломата. У них с собой груз — четыре чемодана. Демидов тревожно взглянул на Литвинова и поднял трубку телефона.

— Не пропускать, — решительно сказал он, — досмотреть, как обычных пассажиров.

Через минуту раздался телефонный звонок.

— Таможенники возражают, — доложил один из офицеров Демидова, — говорят, что не имеют права досматривать дипломатический багаж.

— Ну и хрен с ними! — закричал, не сдерживаясь, Демидов. — А я приказал никого не пропускать. Досматривайте весь багаж. Безо всяких исключений. Вы понимаете, что это приказ?

Еще раз через минуту позвонил все тот же офицер.

— Дипломаты возражают, — объяснил он, — говорят, что мы не имеем права.

— Сейчас приду. — Демидов вышел из кабинета.

Ровно через восемь минут он вернулся. Литвинов и Резо успели уже выпить чай и прослушать последние новости по телевизору, работавшему в кабинете.

— Досмотрели, — сообщил Демидов, не глядя на Литвинова, — ничего нет.

— Через двенадцать минут заканчивается регистрация, — напомнил Литвинов. — Так ты заказал нам билеты?

— Нет! — закричал Демидов. — Никуда вы не полетите. И перестань меня дергать.

— Осталось одиннадцать минут, — взглянул на часы Литвинов.

Демидов схватил рацию.

— Восьмой, — рявкнул он, сдерживая досаду, — что у вас происходит? Вы следите за самолетом?

— Так точно. Никто не подходил, ничего не грузили. В багажном отделении сортируют багаж. Там двое наших сотрудников. Все чемоданы прошли таможенный контроль. На каждом есть отметка нашей смены.

— Ничего нет?

— Нет.

Демидов отключил рацию. Вздохнул. Посмотрел наконец на Литвинова.

— Нет билетов, — сказал он с отвращением, — на этот рейс нет билетов. Остались только первого класса. Две тысячи семьсот долларов в одну сторону. У нас нет таких денег.

— Я заплачу, — решительно сказал Резо, — У меня есть деньги.

Литвинов улыбнулся. Демидов пожевал губами, поднял рацию.

— Шестой, пошли кого-нибудь ко мне. Нужно взять два билета первого класса. Да, билеты уже заказаны.

Он убрал рацию. Литвинов наклонился к нему и прошептал:

— Ты все-таки мне поверил?

— Не знаю, — раздраженно ответил Демидов, — может, ты и прав. Но это все равно глупо. Что вы будете делать в самолете? Как вы сможете их остановить?