Красная сирена - Морис Дантек

— Хорошо, давайте условимся о звонке через полчаса. Если через сорок пять минут вы не позвоните, я буду знать, что у вас проблемы… серьезные. Скажите, где вы.

Забота, смешанная с профессионализмом. Это его особенно тронуло.

— Я в Алмансиле, к западу от Фару.

— Знаю. Если вы не звоните через сорок пять минут, я предупрежу полицию. Опишите вашу машину.

— Хорошо. Темно-зеленый «ниссан». Новый. Испанские номера.

— Опишите мне Сименса.

— Большой, крепкий. Темные волосы, глаза серо-голубые, лицо худое, костлявое, правильные черты, прямой нос, легкие морщины. Лет сорок пять, не больше.

Напряженный вздох.

— Волосы темные?

— Да, но крашеные, я уверен — на самом деле волосы того же цвета, что брови. И вообще, судя по цвету кожи, он очень светлый блондин, почти пепельный. Мне легко описать его, потому что мой отец был такого же типа… Я имею в виду — внешне…

В трубке послышался смешок, сочный, почти осязаемый, несмотря на расстояние.

— Невероятно, Хьюго, вы знаете, кто это?

— Нет, откуда? — ответил он, искренне удивившись вопросу.

— По вашему описанию, речь идет о Кеслере, Карле Кеслере.

— И ЧТО?

— А то, что он… как бы это сказать, секретарь по особым делам Евы Кристенсен и Вильхейма Брюннера, он отвечает за безопасность. Ему должны быть известны все ветви организации, о, черт, Хьюго, вы понимаете?! Совершенно необходимо, чтобы мы с ним встретились. Он как-то связан и с триллерами, вы понимаете?

— Нет, ничего не понимаю. То вы говорите «да», то «нет». И что это за триллеры во множественном числе? Алиса мне говорила об одной кассете.

Вздох, помехи.

— Во множественном?.. А, понятно, вы не подозревали?..

— Что… Нет… Дерьмо… Господи, я даже не знаю, как вам объяснить. Ладно, давайте по порядку. Ева Кристенсен снимала и другие фильмы, кроме того, что нашла Алиса, я правильно понял?

— Да. Когда Алиса выкрала кассету, она лежала в комнате среди других подобных.

Ясно, теперь он понимал. Наконец-то мамаша Кристенсен показала свое настоящее лицо.

— То есть она — современная людоедка, поставившая производство триллеров на поток?

Короткий смешок, холодный, сдавленный, горестный.

— Да, можно и так ее описать.

— Понимаю… — задумчиво произнес он. Теперь охота приобретала смысл.

Ад переехал. Нет, он размножался, как вирус. Хьюго вспомнил, как в феврале двое парнишек в Англии зверски убили двухлетнюю девочку. В Сараеве, когда Златко Вирианович рассказал ему об этом случае — об убийстве ребенка другими детьми, — мир предстал перед ним в новом свете. Европа рушилась под напором собственных вирусов, современный западный мир дошел до грани, и его внезапно открывшееся подлинное лицо не сулило ничего, кроме осязаемого мрака. Двусмысленная маска яппи — каннибала и гуманиста одновременно. Того, что он знал теперь о Еве Кристенсен, было достаточно, чтобы составить чудовищный психологический портрет. Деловая женщина, днем занимающая достойное место в международных финансовых кругах, в мире моды, рекламы и видеоклипов, по ночам она фабриковала непристойные фильмы. Пытки и убийства в прямом эфире, на видеопленке. Благодаря своей власти и возможностям она сумела поставить дело на широкую ногу — с точки зрения количества и, безусловно, качества продукции. Хьюго был убежден, что она делала щедрые взносы в многочисленные фонды.

— Скажите мне, вы сами видели эти фильмы, вы… что это было, любительские съемки на видео, вроде «сам себе режиссер», или вам показалось, что это… как сказать… снимали профессионалы?

— Это профессиональные съемки. Изображение почти красивое, понимаете? Я имею в виду освещение, раскадровку, все чисто, эстетично — до такой степени, что наши эксперты не смогли на сто процентов определить, трюки это или реальные Действия… Поразительно, правда?

«Да, — подумал он, — век заканчивается конфеткой, пьяной вишенкой на вершине пирамидки из взбитых сливок…»

Что до него, то он столкнулся с Историей в самый непредвиденный момент: он, который пытался найти ее в сердце Балкан и не нашел ничего, кроме войны — страшной и безнадежно разрушительной. История вышла из тени совершенно неожиданно, выскочила, как чертик из табакерки. В постмодернистской Европе конца двадцатого века.

Все как будто было специально запрограммировано, чтобы эта встреча состоялась. Он, человек-призрак, подпольщик, темная личность даже в собственных глазах, и она, Золотое Дитя порока.

— Ладно, — сказал он, встряхнувшись. — Что делать с Кеслером?

Короткая пауза, и тут же:

— Я хочу найти логово Кристенсен и узнать все про организацию. Включая названия фирм-прикрытий и подставных лиц.

— Идет. Делаем, как договорились, я звоню максимум через сорок пять минут. До свидания,

Анита, спасибо вам.

Он тяжело дышал — гораздо тяжелее, чем того требовали последние слова.

Вяло протянул руку, чтобы положить трубку.

До него донеслось далекое «до свидания» в шорохе телефонных помех, потом раздался металлический щелчок разъединения.

Чтобы окончательно собраться с мыслями и выйти, ему потребовалась мучительно долгая минута.

На пляже Квартейры Хьюго снова открыл багажник и выпустил Кеслера. Пока они ехали, у него было много времени, чтобы подготовить дальнейшее развитие событий, и теперь он хотел выглядеть гуманным, но неуступчивым.

— Как дела? — спросил он сероглазого сорокалетнего мужчину…

Тот пробормотал что-то невнятное и снова выпрямился, так же спокойно, как в прошлый раз…

— Прошу прощения за наручники, но я не должен допустить ни малейшей ошибки.

— Понимаю.

— Хорошо, перейдем к серьезным вещам. Полиция согласна дать вам двенадцать часов, ни минутой больше. Им нужно знать, где прячется ваша хозяйка. Или соглашаетесь, или нет. Больше я ничего сделать не могу.

Человек стоял спокойно, полностью держа себя в руках. Как военный. Старый солдат. Бывший наемник. Или что-то в этом роде.

— В любом случае выбор у меня невелик. Хьюго снова держал в руках автомат.

— Это верно. Не считая того, что полиции известно твое настоящее имя, Карл Кеслер, и потому в твоих интересах сразу приступить к делу, а потом смыться. Честно говоря, это было бы лучшим решением.

Человек оставался невозмутимым. Казалось, он терпеливо ждет продолжения.

— Ладно, начнем с главного, дальше легче пойдет.

Он повесил автомат на плечо, поставил маленький диктофон на запись, установил между собой и Кеслером на крышке багажника.