Смерть в стекле - Джесс Кидд

Креморн возрождается. Сады – новое временное пристанище знаменитого цирка Лестера Лафкина. Воздвигнут огромный шатер, на каждом шесте реет флаг с эмблемой Лафкина. Акробаты, знамена, гроты, пещеры, резвящиеся тюлени, белые медведи. Маленький король цирка каждый день совершает плавание по реке на золоченой барже. Его гребцы – греческого роду-племени; они могли бы на равных посостязаться с Ясоном и его аргонавтами. На их загорелых лоснящихся спинах – плавники. Толпы простонародья, собирающиеся по берегам реки, с любовью приветствуют Лафкина бранными выкриками. Тот величаво машет им в ответ. Или разъезжает по Стрэнду в экипаже, запряженном зебрами, которых поставил ему мистер Джамрах, проживающий на Рэтклиффской дороге ^[70]. У мистера Джамраха Лафкин, очевидно, также приобрел пингвинов, большого агрессивного тюленя по кличке Уилберфорс и целые косяки разноцветных рыбешек. Медведь, лев и слон принадлежат самому импресарио.

Мадам Креморн, конечно, все это уже видела: увеселительный парк – мастер преображения. Днем мадам Креморн – с розовыми губками, с радужным блеском в ясных глазах – предлагает благопристойные развлечения добропорядочной семейной публике. Но к ночи, вульгарно раскрашенная, она сидит в развратной позе, подбирая свои оставшиеся зубы, и услаждает всякий непотребный сброд – хлыщей, сутенеров, художников и проституток. Однако с приездом импресарио Лафкина у мадам Креморн появилась возможность утроить свой доход! Она ликует, чувствуя, как учащается пульс коммерческой деятельности.

Лафкин, однако, не разделяет уверенности мадам Креморн. Озадаченный, он стоит в мехах перед своим походным шатром. До премьеры рукой подать, а у него не готов заявленный на афише сенсационный номер. И интуиция шоумена подсказывает импресарио, что в гробообразном сундуке, который его люди с опаской несут к нему, он не найдет решения своей проблемы. Нанятые лодочники, вздыхая с облегчением, спешат удалиться.

Гвалт сбивающихся в огромные стаи морских птиц и внезапно вздыбившаяся Темза тоже не внушают надежды. Благо сейчас вечереет, погода хмурая, и внезапно поднявшийся ледяной ветер заставляет всех разумных лондонцев искать прибежища в укромных местечках и у домашних очагов. Так что, возможно, Лафкин и его охранники – единственные свидетели доставки этого груза.

* * *

Лафкин кричит, чтобы принесли побольше светильников. Когда его требование выполнено, он велит строго охранять все входы в его шатер, а сам, почесывая бороду, медленно обходит сундук. В его верхней части, замечает он, просверлены вентиляционные отверстия, но изнутри не доносится ни звука.

Он жестом велит одному из королевских стражей откинуть крышку.

Маленький король цирка пристально смотрит в сундук.

– Господа, меня провели. По мне, так это самый обычный ребенок. Где ее хвост, черт побери?

– Наверно, сначала ее нужно в воду поместить, – высказывает предположение один из охранников.

– Почему она связана?

– Она опасна, сэр.

Лафкин окидывает охранника язвительным взглядом и снова сосредоточивает внимание на обитательнице сундука.

– Как можно держать человека связанным и в сундуке? – изумляется он.

Один из охранников, подтолкнув плечом другого, выступает вперед и достает из кармана своей золоченой ливреи сложенный листок бумаги.

– Прошу прощения, сэр. Вместе с сундуком передали записку. Вам прочитать?

Лафкин протягивает руку за запиской. Он извлекает монокль из расшитого камзола и начинает читать ее, держа вверх тормашками, издавая звуки, коими обычно сопровождается напряженное чтение.