Печать Медичи - Тереза Бреслин

— Королю Людовику выгодно вывести из игры единственного человека, способного объединить Италию, — сказал я, процитировав замечание Фелипе.

Но Паоло уже нашел, на что направить свой гнев и как избыть свое горе.

— Я уже все продумал! На эти деньги я куплю оружие и найму солдат. Меня будут знать как кондотьера дель Орте.

— Мы будем носить черные туники с красной перевязью от плеча до талии. По этим красным лентам нас будут узнавать и бояться. Наш отряд так и будет называться: «Красные ленты». Смотри, Маттео! Я уже купил материал и попросил Элизабетту сшить нам перевязи.

Действительно, на столе перед Элизабеттой лежали ножницы и рулон темно-красной шелковой материи. Элизабетта беспомощно развела руками.

— И кто же вступит в твой отряд? — спросил я Паоло.

Он перегнулся через стол и схватил меня за руки.

— Разумеется, ты будешь первым, Маттео! Ведь это то, чего мы всегда хотели! Это то, в чем мы поклялись там, на горе в Мельте. Помнишь? Отцовский меч по-прежнему у меня, и я буду носить его на боку и никогда с ним не расставаться! Мой отряд будет воевать против папских армий. Только так я смогу отомстить! А ты будешь моим заместителем, моим верным лейтенантом!

Я взглянул на Элизабетту. Она не ответила, лишь опустила глаза, чтобы избежать моего взгляда. Невольно я обратил внимание на ее прическу — аккуратные косы, тщательно уложенные сзади на шее.

— Мне надо отлучиться по хозяйству. У меня дела. Как поговоришь с Элизабеттой, зайди ко мне, поглядишь, что я уже приготовил.

Паоло поднялся из-за стола и вышел.

В комнате воцарилась тишина.

Потом я сказал:

— Ты могла отказать ему.

Она подняла глаза:

— Как я могла? Он пережил такое страшное унижение в Переле. Оно чуть не убило его. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы он погиб там, рядом с отцом.

— Но ведь это ваш отец приказал ему спрятаться!

— Наверное, отец надеялся, что те люди пощадят его жену и детей.

— Но они оказались жестокими и беспринципными бандитами.

— Да, Маттео. И мы оба с тобой знаем это.

От этих слов у меня сжалось сердце. Что она имела в виду, говоря: «Мы оба с тобой знаем это»? Я посмотрел на нее, но она отвела взгляд и уставилась в окно.

— Отсюда видны вершины гор. Вон там, далеко-далеко! — тихо произнесла она. — Не знаю, те ли это горы, что мы видели из нашего дома в Переле, или нет.

Будущее так пугало ее, что мысли ее невольно уносились в детство, ища в нем опору.

— Не знаю, что со мной будет, — продолжала она. — Паоло уже наделал кучу долгов под залог недвижимости. Это хорошее имение, но ему нужен рачительный хозяин.

— Многие мужчины идут наемниками в войска или на службу к какому-нибудь знатному господину, — осторожно заметил я.

— Да, но это не та жизнь, которую хотели бы для Паоло наши родители. Сельский труд тяжел, но достаточно выгоден… — произнесла Элизабетта упавшим голосом.

Она понимала, что Паоло никогда не согласится вести жизнь простого крестьянина.

Я сделал еще одну попытку.

— Можно заниматься и тем и этим. Во Флоренции по совету Никколо Макиавелли создали гражданскую армию, милицию, которую набирает, вооружает и финансирует государство. Это кажется мне вполне разумным. Ведь в такой армии человек служит не только ради корыстного интереса.

— Ха! — усмехнулась Элизабетта. — Посмотрим, что произойдет с этой армией в деле! Что сможет противопоставить войско, набранное из крестьян, ремесленников и торговцев, тем хорошо вымуштрованным солдатам, у кого в голове нет ничего, кроме убийства!

— Но их обучали военному искусству, — сказал я. — И у них есть форма.

— Да! — горько воскликнула она. — Дай мужчине форму, — она взяла в руки красную перевязь, которую шила для брата, — одень его в яркий мундир, нацепи на него шляпу с плюмажем и всучи ему алебарду, и вот он уже марширует под бой барабана, отправляясь в далекий поход! Но мы знаем, что случается потом. Этот француз, капитан Шарль д'Анвилль, был прав, говоря, что в войне мало славы. Потому что многие солдаты — это те же уличные бандиты, которым дали полное право грабить, убивать, насиловать, воровать… И это станет будущим моего брата: с такими людьми придется ему теперь знаться! О боже! — Из ее глаз хлынули слезы, и она в отчаянии встала со своего места. — Для моего брата нет жизни без его цели, и он умрет, если не станет капитаном кондотьеров.

— Но если он им станет, я потеряю его наверняка, только умрет он гораздо более лютой смертью!

И она по-настоящему зарыдала.

Слезы упали на красный шелк. На материи появились мокрые пятна.

Я встал и подошел к Элизабетте.

— Ткань, — пробормотал я. — Испортится…

Я протянул руку, чтобы отодвинуть шелк, как вдруг голова Элизабетты оказалась на моем плече, а ее лицо — прямо у моего лица, только ниже. Я тут же почувствовал на шее ее слезы, теплые слезы. Мне казалось, что она сейчас упадет, и я обнял ее, чтобы поддержать. Прическа ее сбилась, и коса тяжело упала на мою руку. И так мы стояли некоторое время, пока Паоло не окликнул нас со двора.

Мне пришлось пойти и посмотреть на купленных им лошадей, оружие и доспехи. Там я увидел хорошую аркебузу и несколько видавших виды мечей и щитов.

— Иди сюда! Смотри! У меня тут кузница в конюшне.

— И кузнец уже работает.

Паоло показал мне, над чем работает кузнец. Тот ковал меч.

Несколько мальчишек, а также невзрачных на вид мужичков наблюдали за ним, потягивая пиво.

— Это мой друг! — крикнул им Паоло, когда мы приблизились. — Он будет вторым после меня по старшинству.

— Паоло… — начал я.

Но он продолжал, словно не слыша:

— Он отличный наездник и мастерски обращается с кинжалом.

— Я не могу никуда уехать, — рискнул я вставить. — Ты же знаешь, Паоло, я нахожусь на службе…

И тогда он резко повернулся ко мне:

— И ты хочешь прожить так всю жизнь? Всю жизнь быть каким-то презренным слугой?

Я вспыхнул. Так вот, значит, кем он меня считает! Презренным слугой!

Он положил руку мне на плечо:

— Я думал, мы с тобой едины. Мы связаны нашим братством и, более того, нашей клятвой. Той, которую мы дали, когда уходили из монастыря в Мельте.

Я скинул его руку и зашагал прочь.

Но обедали мы вместе. Еда была сытная, да и приготовлена отлично. Паоло не держал на меня зла и весело болтал.

Но Элизабетта молча наблюдала за мной, и я был вынужден что-то отвечать и притворяться, что принимаю его планы всерьез.