Безжалостный Орфей - Антон Чиж

— Ну наконец-то! — воскликнул Оскар Игнатьевич, распахивая отеческие объятия.

Сейчас в мире не было человека счастливее его. Долгие три дня ожидания, томления, постоянных телефонирований в участок, посылания записок и нарочных подошли к концу. За эти часы полковник перетерпел такую муку, что одно явление усатого юнца всколыхнуло в его солдатской душе бурю чувств, кое-где переходящих в непозволительную нежность. Он был уверен, что теперь все благополучно разрешится. Полицейское чутье шептало, что прибыли добрые вести, которыми нужно не только насладиться, но и преподнести во всем блеске. Кому следует.

Ванзаров вытерпел бурю начальственных восторгов, пожимание за плечи и прочий вздор. Он не сопротивлялся, когда его подвели к удобному креслу, что стояли в интимном уголке кабинета, не возражал против коньяка, который по русскому обычаю был налит в водочные рюмки, и выразил полное удобство своего расположения.

Вендорф, как суетливая матушка, встречающая жениха, побегал вокруг кресла, гаркнул адъютанту, что его нет ни для кого, и плюхнулся в кресло напротив.

— Жду с томленьем упования! — игриво высказался полковник.

— Дело о смерти господина Юнусова раскрыто.

— Слава богу! Я в вас не сомневался. Кто убийца?

— Позвольте начать не с личности преступника, а деталей.

— Как вам будет угодно! — счастливо согласился Вендорф. Попроси у него сейчас Аляску обратно, он бы и это разрешил. — Только давайте, Родион Георгиевич, не сухо, как в протоколе, а как вы умеете, с огоньком, с искоркой!

— Есть с огоньком, с искоркой, — ответил Ванзаров. — Тогда начну с описания места преступления. Хотя вы его видели.

— Как приятно это слышать! Будто криминальный роман разворачивается.

— Когда я осмотрел номер, — начал Родион, — мне показались странными некоторые детали. Во-первых, листок, исписанный автографами Юнусова. Для чего ему руку тренировать? Логичный вывод — отрабатывал подпись для важных документов. Но его служба в дипломатическом корпусе только начиналась. Никаких документов подписывать ему пока по чину не полагалось. Тогда зачем такое мальчишество? Логичный ответ — для банка. Юнусов накануне открыл чековую книжку. Именно для визирования чеков ему было необходимо отработать подпись. Что он и сделал.

— Бедный мальчик! — воскликнул полковник, как слезливая старуха. — Ну, продолжайте, не буду мешать.

— Чековой книжки в номере не обнаружилось. Вместо нее на полу лежал корешок с обрывками голубого цвета. Остатки той самой чековой книжки. С оборванной обложкой и вырванными листами. Для чего? Очевидно, кому-то было нужно затруднить насколько возможно розыск банка, выдавшего чековую. А раз так, то это подтверждает, что Юнусов открыл совершенно новый счет, о котором его родные не знали. Для чего? Чтобы этим счетом мог пользоваться кто-то другой. Кто же? Тот, кто получил его подпись на всех чеках. Или на одном, а остальные прихватил, чтобы надежнее замести следы.

— Замечательно! — не выдержал полковник. Восторг его равно относился и к силе логики, и к выдумке преступника. Все эти качества Вендорф оценил. — Молчу-молчу, продолжайте.

— Стала понятна цель преступника, — сказал Родион. — Не убийство князя по каким-то личным мотивам, а получение его денег. И мелкая кража золотого портсигара с перстнем. Забегая вперед, должен сказать, что план сорвался. Счет князь открыл, но денег на нем не было. Причина мне неизвестна.