Без лица и имени - Андрей Бадин

— Я подумаю, — скривилась Келли.

— Нет времени думать, выбирай — или с нами и живешь, или сгниешь в психушке.

— С вами, — выпалила Келли.

— Вот и хорошо, — усмехнулся Сергей. — Я знал, что ты красивая, разумная женщина.

Михайлов вынул из видеокамеры кассету и передал ее Семенову, — вещественное доказательство, в деле пригодится. — Вставил в приемник новую кассету и включил запись. — Итак, мы тебя слушаем.

Келли вопросительно взглянула на Сергея:

— С чего начать?

— С самого начала. Кто ты такая?

Келли на минуту замолчала, собралась с мыслями и начал свой рассказ:

— Я Нина Михайловна Кузовкова, уроженка Новосибирска, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Про детский сад, школу, милицейскую школу рассказывать не буду — этот период жизни к делу не относится, скажу про знакомство с Александром Лаврентьевым.

Четыре года назад он приехал в Новосибирск по какому-то делу и увидел в милицейской школе меня. Я была слушательницей четвертого курса. Мы познакомились и очень скоро стали любовниками. Я как раз заканчивала учебу, и мне нужно было хорошее распределение. Это и стало основным мотивом того, что я завязала с ним любовные отношения. Думала, что высокий чиновник из престижного ведомства протежирует меня в Москву. И он так и сделал. Предложил мне службу в его отделе в качестве секретного агента. Но перед этим предложил сделать несколько пластических операций по изменению лица и отпечатков пальцев.

Он объяснил свою просьбу тем, что мне надо будет выдать себя за дочь одного высокопоставленного чиновника Интерпола, подозреваемого в торговле наркотиками. Я тогда не догадывалась, что все наоборот и наркотиками торгует сам Александр. Лаврентьев и Фархад планировали внедрить в Интерпол к допекающему их Шадрину своего человека и придумали подменить его дочь Шуру. Они из нескольких сотен абитуриенток милицейских школ выбрали меня, потому что я была очень на нее похожа. Мне надо было чуть выровнять нос, чуть уши и немного губы, и я бы стала похожа на нее как две капли воды. К тому времени я влюбилась в Лаврентьева и согласилась сделать все эти операции.

И вот во время отдыха в Турции студентка четвертого курса Академии ФСБ Александра Шадрина была похищена людьми Фархада и привезена на виллу на побережье. Ее держали в заложниках неделю, а я в это время заканчивала курс реабилитации после пластической операции в одной из престижных клиник в Швейцарии.

Я прилетела в Турцию, меня познакомили с Александрой, и я поразилась нашей с ней схожести. Даже мой босс Лаврентьев был удивлен. Мы некоторое время общались с Шадриной, но срок ее отпуска истекал, и ей надо было лететь в Москву, продолжать учебу в Академии ФСБ. Но вместо нее домой отправилась я. Я точно не знаю, но догадываюсь, что Шадрина исчезла навсегда…

Лаврентьев придумал мне легенду о падении с водного мотоцикла с сильным ударом головой о воду и частичной потерей памяти. Так я сказала отцу Шадриной, когда в качестве его дочери прилетела домой. Надо сказать, что меня некоторое время натаскивали, как себя вести в семье Шадрина, да и его дочка рассказала под действием правдодела несколько важных моментов.

К моему великому удивлению, я прошла основной экзамен — семью и дальше мое превращение в Александру Шадрину пошло гладко. Я отучилась год в Академии ФСБ, и после ее успешного окончания Шадрин пригласил меня на службу в свой отдел. Там я познакомилась с его замом, вы, Ник, его видели, и у нас завязались сначала дружеские, а потом и любовные отношения.

— Его убил в офисе ваш напарник, — уточнил Сергей.

— Да. К сожалению, убил.

— А почему же вы, будущий сотрудник правоохранительных органов, не обратились в ФСБ и не прекратили сотрудничество с Лавриком?

— С кем? — переспросила Келли.

— С Лаврентьевым.

— Однажды у меня был с ним разговор по поводу моего задания. Я должна была передать Лаврентьеву информацию, касающуюся операции Интерпола по выемке большой партии героина с колумбийского судна, доставившего в Россию партию чая. Через меня Лаврентьев выяснял, знает ли Интерпол про очередной трафик или нет. Если Интерпол ничего не знал о грузе, то Фархад провозил партию целиком. А если через своих осведомителей в разных отделениях Интерпола по всему свету он узнавал, что трафик засвечен, то изымал почти весь наркотик. Немного оставлял, чтобы полицейские что-то нашли, и тем самым работавшие на Фархада агенты не были вычислены. Ведь если агенты Интерпола сообщают, что на судне или в самолете партия героина есть, а при обыске выясняется, что ее нет, то получается, что в Интерполе произошла утечка информации и героин успели забрать. Тогда меня или другого какого-нибудь «крота» начали бы искать и рано или поздно нашли. А так все было шито-крыто — наркотики находили, но не в том количестве. Большая часть — девяносто процентов, — все-таки попадала на рынок и приносила прибыль Фархаду.

Так вот, я сообщила Лаврентьеву, что агенты Интерпола в Турции узнали об очередной большой партии зелья, а потом выяснила, что партия на самом деле была маленькая. Я поговорила на эту тему с Александром, пыталась выяснить, почему такое несовпадение, ведь я точно знала количество груза, а он пригрозил мне, что, если я не буду работать дальше, люди Фархада убьют мою семью — мать, отца, брата и сестренку. Он по-дружески предупредил, что у них есть агенты и в других ведомствах и обращаться туда за помощью бесполезно и смертельно опасно.

Я смирилась и продолжала работать на Лаврентьева. Он открыл мне счет в банке и регулярно перечислял на него солидные деньги.

— Почему Фархад не уничтожил Шадрина? — спросил Сергей.

— Какой смысл его убивать? На его место прислали бы нового руководителя, затем другого и так бесконечно.

— Это верно, — кивнул Семенов.

— Теперь расскажи про ваши отношения с Лавриком, — попросил Сергей.

— Мы продолжали оставаться любовниками. Он снабжал меня инструкциями и деньгами, я его — информацией, и так продолжалось пару лет.

— Что ты знаешь про Ларису Бобкову? — спросил Семенов.

— Я не знала, кто она такая, знала только, что ее зовут Дана, и все.

— Ты Келли, а она Дана?

— Точно так.

— Какая кличка была у Лаврентьева? — задал вопрос Морс.

— У него не было клички.

— Что ты знаешь про Фархада? — наконец спросил Сергей.

— Ничего. То досье, что я вам подсунула, — липа.

— Мы догадались.

— Лаврентьев как-то раз спьяну обмолвился, что сам не знает, кто такой Фархад.

— Точно? — стал напирать Ник.

— Точно, — испугалась Келли.

— Он не был с ним знаком?

— Не был. Они связывались по телефону. Фархад получал от Лаврентьева информацию и щедро оплачивал ее. Если возникали проблемы, то Саша звонил какому-то Борну, говорил, в чем проблема, и ее быстро решали.