Послание из ада - Кей Хупер

Квентин проводил ее взглядом и вздохнул.

– Боюсь, Дженнифер не поверила моим объяснениям насчет автоматического письма, – сказал он. – Иногда я забываю, как тяжело бывает обычным людям принять то, что для нас является само собой разумеющимся.

– Но ты уверен, что записку написала именно она?

– В этом нет никакого сомнения.

– Значит, я не ошибся, когда подумал, что Окулист был где-то поблизости, когда Дженнифер… на него настроилась?

– Ага, ты тоже понял! – обрадовался Квентин. – Да, расстояние обычно играет важную роль, так что скорее всего насильник был где-то близко. Именно поэтому Кендра и поехала с Дженнифер. Вряд ли этот парень вертелся возле полицейского участка только потому, что он без ума от покроя ваших мундиров. Если он явился сюда, значит, он кого-то выслеживал.

– Дженнифер?

– Не исключено. Впрочем, возможно, ему просто захотелось изнасиловать и убить женщину-полицейского, так сказать, для коллекции. Такие типы, как правило, очень тщеславны. Они считают себя умными, отважными, неуловимыми, и в конце концов им обязательно приходит в голову фантазия бросить прямой вызов полиции или ФБР. На этом большинство из них обычно прокалывается, но рассчитывать на это не стоит. К тому же малейшая ошибка может стоить жизни Дженнифер или любой другой вашей сотруднице.

– То есть, – задумчиво сказал Джон, – его следующей жертвой вполне может стать любая женщина, которая входит и выходит из этого здания?

– Разумеется. Как, впрочем, и любая другая женщина, которая будет просто проходить по улице.

– Понятно. – Джон в очередной раз бросил взгляд на часы и заерзал на стуле. – Я знаю, что прошло слишком мало времени, да и никакой новой информации у нас по-прежнему нет, но, может быть, вы уже можете сказать, как мыслит этот ублюдок? Хотя бы приблизительно…

Квентин постучал тупой стороной карандаша по лежавшему перед ним блокноту.

– Совершенно очевидно, что преступнику очень нравится то, что он делает. Он просто обожает насиловать и калечить… А теперь он еще и убивает.

– Это я и сам понял. Скажи лучше, почему жертвы аналогичных преступлений в тридцать четвертом году были убиты все до одной, в то время как Окулист поначалу оставлял женщин в живых? Если, конечно, он действительно копирует те старые преступления…

– Хороший вопрос, – промурлыкал Квентин. – Лично мне кажется, он был уверен, что они все равно умрут. Каждый раз Окулист оставлял свои жертвы в уединенном, редко посещаемом людьми месте, чтобы их не могли найти сразу. Учитывая характер нанесенных им ран и холодную погоду, он мог не сомневаться, что они проживут не больше двенадцати часов. Обильная кровопотеря или ночной холод – даже одной из этих причин объективно вполне достаточно, чтобы жертва скончалась максимум в течение суток. Но Окулист ошибся. Женщины боролись за жизнь отчаянно. После того, как три его жертвы остались в живых, он решил больше не рисковать и перерезал Саманте Митчелл горло.

– Если он был уверен, что они все равно умрут, зачем было вырезать им глаза?

– Чтобы не дать им увидеть его лицо или, возможно, что-нибудь другое. Он не хотел, чтобы они наблюдали за ним, видели, что он с ними делает и насколько ему это нравится. Наконец, он мог просто верить в то, что портрет убийцы отпечатывается на сетчатке глаза жертвы. Это довольно старое, неоднократно опровергнутое суеверие. Никогда нельзя знать, во что верит, а во что не верит больной, извращенный мозг.

Губы Джона дрогнули.

– Из-за этой глупости он…

– Да, его трудно назвать приятным человеком.

– Квентин, ты веришь в судьбу? – неожиданно спросил Джон.

– Да.

– Ты, похоже, даже не раздумывал.

Квентин усмехнулся:

– При нашей работе просто необходимо иметь сформировавшуюся жизненную философию. Я верю в судьбу и в реинкарнацию, потому что одно тесно связано с другим. Есть ли в нашей жизни кармическая предопределенность? В это лучше верить, чем не верить.

– А как же насчет свободной воли?

– Никогда не мог понять, почему большинство людей считает, будто фатум и свобода воли исключают друг друга. Наши жизни вовсе не расписаны по минутам, как это обычно представляют. В Книге Судеб, если таковая существует, намечены лишь некоторые основные вехи, события, перекрестки, к которым мы должны подойти, чтобы выбрать дальнейший путь. Не исключено, что мы проходим испытания, по результатам которых можно судить о нашей зрелости и степени развития. И вместе с тем всегда, подчеркиваю – всегда, у нас есть выбор, который способен направить нас по новому, незапланированному маршруту.

– Значит, судьбу можно изменить?

– Несомненно. Я, во всяком случае, в это верю. Впрочем, если послушать Бишопа и Миранду, – а я стараюсь к ним прислушиваться, хотя и не всегда соглашаюсь, – в жизни каждого человека есть вещи, которые обязательно должны случиться, и обязательно так, а не иначе. Какой бы путь ты ни избрал и какие бы решения ни принял, рано или поздно с тобой все равно произойдет нечто, и ты обязан через это пройти в любом случае. Уроки жизни, испытания, я не знаю, как это лучше назвать, но избежать их невозможно.

– То, чему мы должны поглядеть в лицо, чему мы должны научиться. Долги, которые мы должны заплатить, ошибки, которые должны исправить, – сказал Джон, задумчиво глядя на доску, с которой смотрели на него лица убитых и искалеченных женщин.

Квентин некоторое время наблюдал за ним, потом проговорил совсем тихо:

– Ах вот оно что. Значит, именно поэтому Мэгги делает то, что она делает? Искупление? Исправление ошибок?

– Она сказала, это она виновата в преступлениях Окулиста. Однажды она не сумела его остановить.

– Понятно. Значит, никакой он не подражатель, а неуспокоившаяся больная, злобная душа в новом теле. Она снова вернулась, чтобы продолжать творить свои черные дела!

Джон слегка приподнял брови.

– Ты, похоже, нисколько не удивлен!

– Просто мы уже не впервые сталкиваемся с подобным явлением.

– С реинкарнацией серийного убийцы?

– Точно. – Квентин кривовато улыбнулся. – Зло возрождается, восстает из мертвых или остается мертвым, но все еще пытается кусаться. Удивительное упорство, правда?

– И Мэгги несет за это ответственность?

– Возможно, с точки зрения универсального порядка вещей, она действительно виновата. Возможно, именно поэтому она появилась в данном месте и в данный промежуток времени, от рождения наделенная совершенно конкретными способностями.

– Ты имеешь в виду ее способность испытывать чужие страдания? Разве эти страдания могут искупить ошибку, которую она совершила много лет назад? – Джон сам удивился, как хрипло прозвучал его голос.

– Всем приходится платить за ошибки, Джон. В этой ли жизни, в следующей ли, но приходится обязательно. Но если верить в это, нужно верить и в то, что каждый, кто сумел в конце концов исполнить свое предназначение, получит награду. Да, в этой жизни Мэгги страдает. Но ведь при этом она помогает другим людям, облегчая их боль. Я не знаю, зачем она здесь, но вне зависимости от того, надлежит ли ей исправить старую ошибку или просто прожить очередную жизнь, преодолеть новую ступень на пути нравственного совершенствования, она уже набрала в свою копилку немало очков.