Стеклянный дом - Кристина Ульсон

– До утра мы его обязательно отыщем, – сказал полицейский, прибывший на место первым.

Потом Петер задним числом спрашивал себя: как получилось, что он знал ответ уже в тот же вечер? Почему сердце надрывалось от тоски и тревоги, хотя Джимми уже пропадал раньше и всегда находился?

– Часто он совершает такие своевольные отлучки? – спросил коллега.

Не часто. Такое бывало, но достаточно редко. Больше всего Петеру запомнился случай, когда Джимми сумел на автобусе добраться до центра и его обнаружили на площади Сергеля: сидел и курил сигареты, которыми угостили местные наркоманы.

Тогда Петер чуть сам не угодил за решетку: вся тревога за брата, накопившаяся за время поисков, вылилась в слепую ярость, и он как следует надавал по шее одному из наркоманов. Дела его были бы плохи, если бы тот заявил в полицию. Однако потерпевший этого не сделал, и через некоторое время история забылась.

Настал новый день, а Джимми так и не нашелся. Утреннее солнце резало Петеру глаза. В темноте он чувствовал себя защищенным, но теперь его охватил страх.

– Нам надо домой, поспать хоть немного, – проговорила Ильва, когда они въехали на парковку «Монгордена», исколесив чуть ли не весь город.

Их взгляды скользили по стенам, как огоньки лазерных прицелов в надежде, что Джимми попадется им на глаза.

Она погладила Петера по спине. Он отстранился:

– Я останусь здесь.

– Мы мало что можем сделать. Мы оба очень устали. Предоставь поиски полицейским.

– Я сам полицейский, ты что, забыла?

– Ты знаешь, что мы найдем его, – сказала она, помолчав. – Это всего лишь вопрос времени.

Но в голове Петера роились другие образы. Некоторые исчезали и уже не возвращались. Ребекка Тролле, Элиас Юрт. Неизвестная женщина, пролежавшая в земле сорок лет. Сердце в панике рвалось из груди. Сама мысль о жизни, в которой не будет Джимми, казалась невыносимой.

«Господи Боже, дай мне хотя бы могилку, на которую я смогу прийти!» – молился он.

– Я должна пойти домой и немного поспать. – Ильва зашевелилась рядом с ним. – Позвоню на работу и скажу, что сегодня не приду.

Петер посмотрел в окно машины:

– Лучше ты оставайся дома. Если Джимми придет в голову заявиться к нам, там должен быть кто-то, кого он знает.

Самостоятельно добраться до дома Петера и Ильвы Джимми ни за что не смог бы, – это они оба понимали. Но надежда умирает последней, поэтому Ильва не стала возражать.

– Ты приедешь?

– Я позвоню.

Голос его звучал глухо, взгляд блуждал где-то далеко. Ильва погладила его по щеке. Но Петер почти не почувствовал ее прикосновения. Для него в этот момент существовало только одно – поиски брата.

Кровать никогда еще не казалась такой необъятной. Фредрика проснулась с чувством, что так и не сомкнула глаз. Усталое тело казалось тяжелым и вялым. Перевернувшись с одного бока на другой, она погладила пустое место Спенсера. Горячие слезы вырвались из глаз. Вспомнилась встреча с Тувой Эрикссон, и от этих воспоминаний Фредрика натянула на голову одеяло. А вдруг она что-нибудь непоправимо испортила, разыскав девушку, которая в буквальном смысле слова засадила Спенсера за решетку? Пришли на ум предупреждения Алекса – как же она была не права, пропустив их мимо ушей!

Оторвав голову от подушки, Фредрика вытерла слезы. Сейчас она не имеет права сойти с ума, она должна выдержать все это, если не ради себя, то ради Саги и Спенсера.

Часы показывали шесть. Новый день лежал перед ней, как заброшенное скоростное шоссе. Может, пойти на работу? Вернее, не так: в состоянии ли она оставаться дома? Ответ на этот вопрос был отрицательный. Этого она точно не выдержит. Ей надо на работу, проследить, какие усилия прилагаются для того, чтобы уточнить роль Спенсера в расследовании. И стараться сделать так, чтобы полиция Упсалы его отпустила.

Но за каким чертом ему понадобился паспорт?

Когда Спенсера задержали, он еще не подозревал, что Тува Эрикссон подняла планку и обвинила его в изнасиловании. Тогда зачем ему приспичило получать новый паспорт?

Видимо, он понял, что фигурирует в расследовании, которым занимается Фредрика. Это единственный разумный вывод. Зато куда труднее было понять, почему он не решился довериться ей. Почему они не обсудили эту тему? И почему она не поговорила с ним?

Или она все же предпринимала попытки? Фредрика вспомнила те случаи за последние недели, когда пыталась вызвать Спенсера на разговор: о его проблемах на работе, о том, насколько он знает Ребекку Тролле. И ни на один вопрос он не ответил. Фредрика почувствовала, как слезы снова жгут ей глаза. Неужели они утратили важнейшую часть своих отношений – способность поговорить обо всем?

Тогда все кончено.

Фредрика поднялась с постели, нашла сумочку. Некоторые материалы с работы она взяла домой.

Усевшись, скрестив ноги, на кровати, она снова перечитала коротенький текст, составленный Ребеккой Тролле по поводу киноклуба «Ангелы-хранители». Клуба, который снова привязывал Спенсера к делу. Алекс упомянул со слов однокурсницы Ребекки, что та имела несколько причин искать встречи со Спенсером. Она хотела видеть его своим научным руководителем, а заодно получить нужную информацию.

«Через киноклуб», – подумала Фредрика.

Она прочла последнее слово на странице.

«Снафф».

Это слово нигде более не упоминалось и никаких пояснений к нему не давалось. Как раз перед тем, как Спенсер позвонил из Упсалы, Турбьерн Росс упомянул о таком фильме. Или, по крайней мере, экранизации тех книг, которые якобы написала Теа Альдрин.

Фредрика пошла в библиотеку и достала с полки один из словарей Спенсера. Настоящих снафф-видео, насколько знала Фредрика, не обнаружено, это миф. Как и якобы существующий спрос на них. Это понятие появилось в 70-е годы, произойдя от английского «to snuff» – «убивать». Ходили легенды, что налажено тайное производство таких лент, где сняты настоящие убийства и изнасилования, и что они потом продаются за астрономические суммы. Жертвами в таких фильмах обычно являлись бездомные и проститутки, а покупателями – богатые и влиятельные люди с извращенными наклонностями.

Если верить статье в энциклопедии, ни разу полиция не рапортовала о находке подлинного снафф-видео. Во всех расследованных случаях фильм в конце концов оказывался искусной подделкой, то есть жертва не умирала по-настоящему. Самое близкое к снафф-видео – это когда убийцы снимали своих жертв, чтобы потом просматривать эти отрывки снова и снова. Но в этих случаях само убийство было важнее записи, и она делалась не с целью дальнейшей продажи.

Фредрика отложила энциклопедию. Почему это слово вообще появилось в заметках Ребекки? Неужели она увидела ту же связь между фильмом, Теа Альдрин и скандальными книгами, что и Турбьерн Росс? Хотя нет, это невозможно. Ведь о том фильме, на который ссылался Турбьерн Росс, ни слова не было в газетах.