Стриптиз перед смертью - Анна Малышева

Вечером того же дня милиция проверяла сеть арабских ресторанов в Останкине. Один из ресторанов оказался сирийским. Сирийцами были повара, кассиры, официанты и, конечно, вся администрация. Осмотру не обрадовались, но и противиться не могли. Персонал собрали в одной комнате, предъявили фоторобот. Среди персонала не было никого похожего, но возможно, этот человек посещал ресторан. Помощник следователя опросил всех, но никто человека не узнал.

– Все ваши служащие в сборе или кто-то не пришел? – спросил он директора – толстого, хорошо одетого сирийца с маслеными глазами. Тот сказал, что здесь все, кроме мясника. Он рубит мясо в подсобном помещении. – Почему не позвали?

– Очень срочная работа, не успеем приготовить блюда… – забормотал директор.

– Где ваша подсобка?

Директор сам повел неприятного посетителя. В подсобке было темновато, только большой, обитый жестью разделочный стол хорошо освещался лампочкой без абажура. В углу человек, согнувшись в три погибели, рубил мясо на деревянной доске. Мясник распрямился. Его белый клеенчатый фартук был заляпан мелкими ошметками баранины. Он равнодушно посмотрел на фоторобот, указал на дверь, ведущую, видимо, в следующую подсобку.

– Что такое? – напрягся помощник следователя.

– Там спит. Только что пришел. Милиционер рванул дверь, увидел маленькую комнатку с растрескавшимися, давно не беленными стенами. На грязной кровати без всяких признаков постельного белья спал человек, точно соответствовавший изображению на фотороботе.

Он не сопротивлялся, когда его брали, надевали наручники, только мотал головой и сонно смотрел наглыми черными глазами. Директор ресторана от ужаса побелел, только шептал что-то еле слышно по-арабски и пытался о чем-то конфиденциально поговорить с помощником следователя. Задержанного спешными темпами доставили в управление. Оказалось, что он прекрасно говорит по-русски. Для опознания никого не пришлось звать. Он утвердительно отвечал на все вопросы следователя. Назвал имя и страну, из которой прибыл в Москву. Оказался сирийцем. В ресторане не работал, только провел две ночи. Никто об этом не знал, он договорился с мясником, тот пустил его спать в подсобку. Но мясник тут ни при чем. Назвал адрес квартиры, которую снимал, сказал, что машины у него нет, была, но он ее продал недавно. На все вопросы отвечал нагло и равнодушно. Да, он увез девочку. Где она? Он предложил ее искать получше… Следователь побелел.

– Ты со мной шутки шутишь? Где ребенок? Зачем ты ее увез?

– Нужна мне была.

– Зачем?!

Ибрагим молчал. У следователя кулаки чесались разбить в кровь его лицо, но сдержался, спросил:

– Скажи хотя бы, она жива? Молчание.

– Зачем она тебе? Что ты с ней сделал?

Молчание. Потом Ибрагим сказал:

– Ладно, пишите. Я ее мать убил, посадил в свою машину и задушил. Труп спрятал в парке, положил в воду, ветками накрыл. – Он говорил так просто и спокойно, что у следователя, человека ко всему привычного, волосы на голове зашевелились, как живые. – Меня эта девчонка оскорбила. Спать со мною не захотела.

– Ты с нею был знаком?

– Нет. Я в машине предложил ей денег, она отказалась. Тогда я ее задушил.

– Как в квартиру попал? Откуда адрес узнал?

– Она же сказала, куда ее везти. Разговорились.

– Она что, и квартиру тебе назвала?

Парень спокойно и нагло подтвердил. Пусть ему не верят – это не его дело. Девочку ему отдала женщина, рыжая. Он ей денег дал, она девочку отдала. Детские вещи забрал, не знает почему. Просто так. Куда повез ребенка – не скажет. Пусть сами найдут.

– Ты, говно! – заорал на него следователь. – Я из тебя кишки вытащу и на стул намотаю! Тебя твой консул не спасет и спасать не будет! Сука! Где ребенок?! Что ты с ним сделал?!

– Давайте, вытаскивайте кишки, – ухмыльнулся тот. – Кто вам тогда девочку найдет?

Следователь выбросил на стол из конверта фотографию молодой девушки. Фотография была очень маленькая, черно-белая, на уголке виднелась почти выведенная фиолетовая печать, точнее, ее слабый след. Спросил, сдерживаясь:

– Эту девушку знаешь?

Парень небрежно посмотрел на фотографию и кивнул. Пусть следователь пишет: он, Ибрагим, шел вечером по улице. Увидел общежитие. Хотел зайти, прикурить у вахтера. Зашел – никого на вахте нет. Поднялся по лестнице. Увидел девчонку в коридоре. Попросил зажигалку, она сказала, что не курит. Стал с нею разговаривать, она испугалась, закричала. Он ее выбросил в окно.

– Что ты болтаешь?! – Таких чудовищных признаний следователю еще не приходилось слышать. – Ты же все врешь! Кто тебя научил так отвечать?! Как ты мог просто так убить девушку?

– Я очень нервный. И не люблю, когда девушки мне отказывают, – спокойно ответил парень. – Эта тоже была грубая.

– А ты знаешь, что обе девушки учились в одном институте?!

– Откуда мне знать?

– Совпадение, значит?

– Совпадение.

– И обеих ты видел в первый раз, когда убивал? – Да.

– Ты думаешь, я тебе поверю? Куда дел девочку? Тот заявил, что ему все равно, верят ему или нет.

Он же сознался – пусть запишут.

– Ничего я писать не буду, пока не скажешь, откуда знал девушек и куда дел ребенка.

Парень глумливо согласился, что можно и не писать. Ему-то какая разница?

– Ты понимаешь, что тебя вышка ждет?

– А что это такое? – впервые проявил интерес Ибрагим.

– Расстрел.

– А… Понимаю.

– Говорить будешь?

– Я говорю.

– Ты, сука, будешь говорить! – пообещал ему следователь. – Ты у меня будешь очень хорошо говорить!

– Я очень хорошо по-русски говорю, – подтвердил гот и даже начал слегка улыбаться.

– Кому ты отвез ребенка? Где девочка? Если скажешь и она будет жива, я сам буду хлопотать, чтобы тебе смягчили приговор.

– Не надо за меня хлопотать.

– Ты идиот? – Следователь трясся, как в лихорадке. «Сейчас я его буду бить», – понял он. Чтобы прийти в себя, закурил.

Ибрагим попросил.

– Сигарету дайте. Мои отобрали.

– Девочка где?

– Да ладно, не ищите. Нет вашей девочки.

– Что?!

– Я ее убил.