Эшафот забвения - Виктория Платова

Я почти готова, нужно только немножко подождать, покавысохнет любовный пот, – если он даст тебе время, Ева. Мне даже в голову непришло прикрыться, только песок хоть как-то скрадывал линии моего тела. Неужелион будет стрелять в обнаженных людей? Еще как будет, ты же хорошо его изучила.

– Привет, – сказал Костик совершенно не изменившимсяголосом.

– Привет. Ты опоздал, по крайней мере, месяцев на пять,– ну, давай, засовывай руку в карман, Константин Лапицкий.

– А ты ждала и успела соскучиться?

– Я ждала. – Это было правдой, я ждала с тех самых пор,как бежала от него, с тех самых пор, как он пообещал мне быстрый финал: введомстве капитана Лапицкого не прощают отступников.

– Теперь уже не ждет, – вклинился Митяй, он и самтолько сейчас начал соображать, – сказали же тебе, что ты опоздал на полгода.Вали отсюда, пока я не вышел из себя. Это во-первых…

Несмотря на безнадежность ситуации, я улыбнулась:

Митяй истолковал ситуацию по-своему, для него Лапицкий сразуже стал моим вчерашним любовником, не более того.

– Не стану ждать, что будет во-вторых. Это точно, ждатьты не станешь.

– Это твой знакомый, Ева? – спросил Митяй, переводяглаза с меня на Лапицкого.

– Да.

– Что ему нужно?

– Пусть он уйдет, – сказала я Лапицкому, понимая, чтопрошу о невозможном: никто и никогда не оставляет свидетелей в таких щекотливыхделах, – пусть он уйдет.

– Ева! О чем ты говоришь?! – Митяю и в голову неприходило одеться – так же, как и мне.

– Пусть, – неожиданно легко согласился Лапицкий.

– Одевайся и уходи, – с тихой яростью бросила я Митяю.

– Нет, – его лицо исказила гримаса боли, – я никуда неуйду.

– Уходи, я прошу тебя. – Я умоляюще коснулась плечМитяя, за которые держалась мертвой хваткой так недавно.

– Нет.

– Ты ничего не понимаешь. Мне нужно поговорить с этимчеловеком. Я умоляй тебя, мальчик, милый…

– Хорошо, – нехотя согласился он, – я уйду. Я будуздесь, рядом..

– Пожалуйста..

– Почему ты хочешь, чтобы я ушел? – Его упрямствопутало мне все карты, не хватало, чтобы Лапицкий передумал, но ведь он мог исоврать мне. И тогда уход Митяя ничего не меняет…

– Так нужно, клянусь тебе, мне необходимо поговорить.

– Хорошо, – наконец согласился он, – только прошу,оденься, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он видел тебя голой…

– Я сейчас оденусь, да… Можешь не волноваться. Митяйбыстро собрал вещи, натянул джинсы прямо на голое тело, взял в охапку рубашку,джемпер и ботинки. Но не ушел: ждал, пока я оденусь, дурачок. И, когда я этонаконец-то сделала, нехотя спустился вниз.

– Уходи! – снова крикнула я Митяю.

Сгорбившись, он побрел к выходу из павильона. Прошла целаявечность, прежде чем он исчез за дверью.

И я тотчас же забыла о Нем. Сидя на песке, я не отрываясьсмотрела на Лапицкого.

– Мне очень понравилось, – сказал он со змеиной улыбкойна лице – Что?

– Как ты это делаешь. Завидный темперамент. Я ипредполагал что-то подобное. И вообще – получил большое удовольствие.

– Рада, что смогла тебе его доставить.

– Ты очень изменилась, – Лапицкий подпер голову рукой изадумчиво посмотрел на меня, – Анна.

– Меня больше не зовут Анной.

– Прости-прости… Все время забываю. Из головы вон.

– Ну? – не выдержав, спросила я – Завидный у тебякобелек. Должно быть, из рук ест и хвостом при этом виляет. Смотрю, пользуешьсяна практике приобретенными сексуальными знаниями.

Теперь ситуация выглядела совсем уж глупой. Кажется, онвовсе не собирался меня убивать. Пользуясь этим, я медленно вытряхнула изботинок песок и надела их.

– Ты очень изменилась, – снова повторил Лапицкий, – ноя бы все равно тебя узнал.

– А ты и узнал. Что дальше?

– Как ты живешь?

– Ты и дальше намерен вести со мной светскую беседу?

– Почему бы и нет? Я о тебе часто вспоминал.

– Наверное, не чаще, чем я.

– Звучит как признание. Зря ты не осталась тогда. – Воти все, сейчас он зачитает обвинительный приговор и отдаст команду “пли!”.

– Я так не думаю.

– Мы могли бы работать вместе. Мы могли бы сделатьмассу дел, полезных для этой страны. Я не удержалась и хмыкнула.

– Если ты такая праведница… Я хочу спросить – если тытакая праведница.., не снится ли тебе убитый тобой Меньших Михаил Юрьевич? Покличке Лещ, если я не ошибаюсь.

– Ты подонок..

– Пышные были похороны… Я на них присутствовал. Я неговорил тебе об этом? Сколько трогательных речей произносили… Как-нибудьрасскажу тебе в подробностях. А его секретарша, Зоя, если ты помнишь…

– Прекрати!

– Нет-нет, с ней ничего не случилось. Она даже непокончила с собой. Просто удивительно. Зато теперь мы отслеживаем несколькоканалов с альфафэтапротеином. И все благодаря тебе. Зря ты не осталась.

– Ты здесь только для того, чтобы сказать мне об этом?

– Нет. А ты, я смотрю, по-настоящему испугалась. Нуконечно. Только теперь я поняла, что боюсь. Я так долго ждала этой встречи, ятак готовилась к ней – я не думала, что буду так бояться. Произойди она ещенесколько месяцев назад – я бы выглядела более достойно. Но сейчас, после тойбешеной жажды жизни, которой заразил меня Братны, после той бешеной жаждыжизни, которую оставил в самой глубине моего измученного тела Митяй, – сейчас ядействительно боялась.

– Да, – честно сказала я.

– Ты все-таки так и не стала такой, какой я хотел тебявидеть. Но и такой ты мне нравишься. Ты мне нравишься такой даже больше. Тебеидет седина.

Я молчала. А потом выдала совсем уже невероятную вещь:

– Не ври!

Лапицкий широко улыбнулся:

– Да-а. Женщину в тебе убить невозможно.

– Ты ведь за этим сюда пришел. – Вот я и сказала, вот яи произнесла это вслух. И мне сразу стало легче, свобода выбора теперьпринадлежала не мне.

– Ты очень удивишься, но совсем не за этим… Хотя мнестоило больших трудов замять историю с тобой. Очень больших. И больших потерь.Ты знаешь, как я к тебе относился… Ты была моим лучшим творением, я говорилтебе. Ты была моим самым серьезным оправданием… То, что я чувствовал, когдалепил тебя, – такого я не испытывал никогда в жизни. И я благодарен тебе за этодо сих пор… Но ты сыграла не по правилам.