Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

Маша сидела дома одна, стрелки часов подходили к половине одиннадцатого. Она отыскала в своей сумке записную книжку, а в ней фамилию и телефон мужа: «Скачко П.С. – 228-11-32», набрала номер. На другом конце подняли трубку.

– Вас слушают! – проговорил Боков.

– Я могу поговорить с полковником Скачко?

– А кто его спрашивает?

– Его жена.

– Мария Ивановна? – воскликнул майор.

Голос Бокова заметно потеплел.

– Да-да, это я! – оживилась она. – А с кем я говорю?!

– Это майор Боков, я несколько раз заходил к вам в гости, и ваш муж знакомил меня с вами.

– Да-да, я помню! – обрадовалась она.

– Вы знаете, Мариванна, Пал Сергеич срочно уехал в служебную командировку, и его не будет до конца недели. Если позволит ситуация и он нам позвонит, я передам, что вы звонили.

– Спасибо! Передайте ему…

Маша задумалась, но так и смогла придумать, что бы она хотела передать мужу.

– Так что ему передать?

– Ничего не передавайте! До свидания!

Она положила трубку. Поднялась, покружила возле телефона. Присела, набрала номер Антона. Послышались длинные гудки, но трубку никто не снимал.

Жданов первым пришел в сквер на Страстном бульваре, присел на скамейку, огляделся по сторонам. Не успел он сосредоточиться, как, запыхавшись, подошел солидный мужчина, присел рядом и тоже с тревогой оглянулся по сторонам.

– Я не понял, к чему такая конспирация? – нахмурившись, спросил Жданов.

– Проветриться захотелось! – усмехнулся солидный. – Я тут к приятелю забегал! Ты мне давай-ка расскажи, кто тебе подсказал идею с проверкой первого гастронома?

– А что?

– Ничего.

– Но вы же сами утвердили?!

– Ты мне сказал, что согласовал это с КРУ союзного министерства? Так?

– Так.

– С кем?

– С Афанасьевым.

– Кто такой Афанасьев?

– Ревизор Контрольно-ревизионного управления союзного Министерства торговли.

– Такого у них нет.

– Как это нет?

– А вот так: нет, и все! – поморщился главный. – Я утром сам звонил начальнику Контрольно-ревизионного управления, и он мне ответил: таких ревизоров у них нет! Фамилия Плюснин, и он пообещал прислать письменное подтверждение этого факта.

Жданов пожал плечами:

– Забавно!

– Да ничего забавного нет, мой милый, потому что раз нет ревизора с фамилией Афанасьев, значит, вся твоя затея не что иное, как преступная афера, и я вынужден был подписать приказ о твоем смещении с поста заведующего отделом.

– Но почему?

– Я что, неубедительно тебе все разъяснил?! Ты организовал преступную аферу, грубо говоря, подставил меня, а я должен радоваться?! – В голосе главного редактора послышалось раздражение. – Я только что из горкома, и там на меня кричали, как на мальчишку! Они приказали мне немедленно наказать виновных, что я и делаю!

Повисла пауза.

– Но вы же сами говорили, что газете не хватает острых материалов! «Литературка», мол, не боится их печатать, и каждый ее номер нарасхват! Вот я и решил…

– Я и сейчас под этим подпишусь! Но я полагал, что ты все продумал! Что у союзного КРУ это запланированная проверка, а мы, что называется, на подхвате! Вот я и согласился. Но оказалось, что это твоя идея, а ревизор вообще липовый!

– Да я сам видел его удостоверение! – вскипел Жданов. – И бумага на проверку гастронома номер один была подлинная, на бланке!

Главный покачал головой:

– Выходит, ты вляпался, и тебя подставили! А ты подставил меня! Впредь будешь умнее! Я тебе верю, но ничем помочь тебе не могу!

Главный поднялся.

– Приказ в отделе кадров, ты уволен с завтрашнего дня! И лучше свой промах не обсуждать с коллегами-журналистами. Если пойдут слухи, тебя в заводскую многотиражку не возьмут! Сам знаешь, как у нас это бывает! Ну, давай!

– Нет, подожди! А что я такого сделал?! Ну, хорошо, ко мне втерся в доверие липовый ревизор, хотя в этом надо еще разобраться!..

Главный развел руками.

– Хорошо, меня обманули, и в этом вся моя вина, но что плохого в том, что мы вознамерились проверить работу московского гастронома?! Всем известно, что нас обвешивают, обманывают и так далее! Что в этом плохого, объясни мне?!

Главный вспомнил, как завотделом пропаганды, прощаясь с ним в горкоме, деликатно ему напомнил, чтоб «этот Жданов» не вздумал правду искать и учреждать свое следствие. Скандал им сейчас ни к чему. А потому главный редактор, желавший послать Жданова подальше, снова присел на скамейку. В упор посмотрел на Жданова. Тот проглотил сухой комок, вставший в горле.

– Что я такого сделал, чтоб меня по статье увольнять?! – проговорил с дрожью в голосе. – Я не вижу в моем поступке ничего зазорного! Даже наоборот!

– А вот на Старой площади думают иначе! – помедлив, проговорил главный.

– И как там думают? – с вызовом спросил он.

– Они считают, что ты готовил провокацию против работников Мосгорторговли! – Главный не сводил с бывшего завотделом колючих глаз. – А это сам понимаешь! Совсем другая подоплека! Ты хочешь, чтоб тобой занялись соответствующие органы?

Жданов округлил глаза и похолодел.

Вошла Люся, положила перед Беркутовым заявление об уходе. Тот прочитал его.

– Ты что, обиделась?

Она вспыхнула, стараясь не смотреть на директора.

– До Зои я снова не дозвонилась. Администраторы гостиницы ничего не знают! И я не знаю, где она! Телефон не отвечает. А дожидаться, пока вы меня уволите, я не хочу!

Беркутов скомкал ее заявление, выбросил в корзину.

– Звони, может, объявится! – хмуро обронил Беркутов. – Все выходит из-под контроля, механизм рушится, корабль идет ко дну. Капитан один, как перст, на мостике!

Он вдруг сокрушенно вздохнул.

– Зато вы спокойны, как всегда, а я вижу, что и в любовницы не гожусь!

У Люси слезы брызнули из глаз. Беркутов улыбнулся. Но Люся быстро взяла себя в руки, смахнула слезинки.

– Иногда так хочется плюнуть на все и закрутить с тобой бешеный роман! Ты такая красивая, что я от одной мысли о близости с тобой прихожу в волнение! Да, видно, не дано. Лиду обидеть не могу. И не хочу! Надеюсь, ты поймешь меня!..

И он, грустно улыбнувшись, посмотрел на нее.

Не успел Боков засыпать молотый кофе в кофейник, как снова зазвонил телефон. Боков схватил трубку.

– Я слушаю!.. О, привет! – Боков заулыбался. – Хорошо, что позвонил! Кстати, вчера вечером звонила твоя жена, спрашивала, где ты, и была очень взволнована! Я сказал, что ты в командировке до конца недели…