Кровь на палубе - Иван Любенко

– Честно говоря, мне не очень хочется крутиться на вертеле, – мрачно вымолвил грек.

– Надеюсь, прежде чем они зажарят мою печенку, я сумею положить пару десятков этих черных обезь… – Не сумев докончить фразу, Одноглазый Стив рухнул наземь.

Капитон почувствовал три резких удара в спину – стрелы вонзились в деревянный ящик, в котором находились навигационные приборы. На его глазах упал сраженный наповал Рико, схватился за пробитое горло Альварес, корчился с проколотым животом Петрос. Вито вскинул ружье, но взвести замок не успел – прямо в лоб ему угодил брошенный из зарослей дротик.

Стремясь уйти из-под обстрела, Русанов кинулся к тем самым камням, куда только что юркнул карликовый лемур. За двумя большими валунами он обнаружил вход в пещеру и стал протискиваться по узкому лазу. Подземная галерея постепенно увеличилась и позволяла идти в полный рост. Судя по всему, его уже никто не преследовал. Впереди показался слабый луч солнца, и пират вышел к небольшому озеру, образовавшемуся в провале скалы. Через него и проникал дневной свет.

Отдышавшись, он зачерпнул ладошкой воды. От ледяного холода свело зубы. Капитон понимал, что его положение было незавидным, но все же теперь он находился в относительной безопасности. Предстояло решить, что делать дальше. Возвращаться назад тем же путем – равносильно смерти, а значит, предстояло отыскать другой выход на поверхность.

Моряк оторвал подкладку от камзола, выломал из сундука верхнюю доску, связал ее вместе с извлеченными стрелами и прочно обмотал верхушку материей – получился факел. Он высек кресалом огонь, раздул на куске пушечного фитиля пламя и поджег его. Проходя по каменной галерее, Капитон интуитивно держался правой стены, неосознанно следуя старому, придуманному еще древними греками правилу выхода из любого лабиринта. Когда огонь был готов погаснуть, он вновь отрывал от одежды кусок подкладки, и разгоревшееся пламя продолжало освещать путь.

Коридор значительно сузился. Передвигаться теперь приходилось на четвереньках, толкая сундук впереди себя. Несколько раз он порывался бросить ящик с навигационными приборами, но всякий раз уговаривал себя подождать еще немного, памятуя о том, что они стоят целое состояние, а секстант к тому же оставался его первой и пока единственной боевой наградой.

Вдалеке снова завиделся свет, и Капитон потушил огонь. Перед ним открылась небольшая горная площадка, которая, словно балкон, нависала над причудливым каменным лесом. Дождь и ветер миллионы лет обрабатывали эти известковые породы, воткнувшие в небо заостренные серо-синие верхушки. Словно окаменевшие воины в остроконечных шлемах, они выстроились друг за другом рядами и колоннами, образуя несметное полчище, заколдованное когда-то злыми духами Мадагаскара. Эти природные изваяния уходили далеко на восток, почти до самой бухты. А в ней – уж не мираж ли это? – виднелся корабль.

Капитон вытащил из кожаного чехла подзорную трубу и приник к окуляру: да, он не ошибся – парусник действительно стоял на рейде. И – слава Всевышнему! – это был не давешний английские фрегат. Вдруг до его слуха донесся человеческий голос. Он огляделся. Внизу, примерно в двухстах шагах от него, моряк заметил довольно странную процессию: местные аборигены несли на носилках деревянную статую, сплошь покрытую золотыми монетами и усыпанную бесчисленным количеством драгоценных камней. Алмазы, изумруды, сапфиры играли на солнце неповторимыми бликами. Через окуляр подзорной трубы корсар наблюдал, как шествие остановилось перед входом в небольшой, выдолбленный в стене природный склеп.

Толстый и уже немолодой шаман принялся исполнять танец вокруг божественного изваяния. Остальные воины опустились на колени, созерцая его телодвижения. Затем они обернули бесценную ношу в пальмовые листья и занесли внутрь помещения. Некоторое время оттуда доносилось заунывное пение. Совершив траурный обряд, дикари замуровали вход тяжелыми каменными плитами и тихо удалились.

«Одному открыть эти каменные двери мне явно не под силу, – мысленно рассудил Капитон. – Так что придется это удовольствие отложить. Однако ничто не мешает запомнить это место». Моряк достал секстант, хронометр и таблицы. Он несколько раз перепроверил полученные данные и, только будучи полностью уверенным в своей безошибочности, вырезал ножом на внутренней части крышки сундука надпись: S 15° 59’8.6” E 50°15’54.2”.

Весь оставшийся день корсар спускался по отвесным скалам и крался в густых зарослях, пытаясь выйти к бухте. Утром он соорудил плот и достиг стоявшего на рейде корабля под американским флагом. Выдав себя за штурмана с потерпевшего крушение английского барка, Русанов, к удовольствию капитана, был зачислен в команду «Грифона» старшим матросом. Североамериканская шхуна следовала в Норфолк с грузом пряностей, слоновой кости и китайского шелка. У Сейшельских островов она попала в жестокий шторм и бросила якорь у Мадагаскара, чтобы привести в порядок паруса и такелаж.

От моряков Капитон узнал, что несколько лет назад местная пиратская вольница была захвачена и разграблена спустившимися с гор племенами. Они безжалостно истребили всех жителей Либерталии и в слепой ярости сожгли стоящие в бухте суда. Все сокровища морских разбойников оказались в руках туземцев.

Командующий стоявшей неподалеку французской эскадры спокойно наблюдал за происходящим. Дождавшись окончания бойни, он высадил на берег вооруженный десант, но аборигены оказали упорное сопротивление. В отместку колонизаторы предали огню деревни и храмы. Дикари укрылись в джунглях и время от времени совершали опасные вылазки. Островом теперь правил французский наместник.

К вечеру «Грифон» покинул Мадагаскар и взял курс на Америку.