Интриганка - Сидни Шелдон

– Конечно, нет.

И Кейт вновь обернулась к Тони:

– Может, все-таки передумаешь? Мисс Уайатт расстроилась.

В голосе звучали металлические нотки.

– Н-не могу.

Для Тони это была хоть маленькая, но победа. Он вовсе не желал сдаваться. Больше не позволит матери обманывать себя. Однажды она уже использовала его как пешку в шахматной игре, и теперь Тони прекрасно видел все ее хитрости. Кейт желала заполучить «Уайатт Ойл энд Тул». Чарли Уайатт не собирался продавать фирму или брать компаньонов. Но у каждого человека свои слабости, и Кейт нащупала уязвимое место Чарли – его дочь. Если Люси выйдет замуж за Тони, объединение компаний в той или иной форме неизбежно. Тони взглянул на мать, пытаясь скрыть, как презирает ее уловки. Кейт знает, как расставлять ловушки: Люси не только красива, но умна и обаятельна. Но такая же марионетка в руках Кейт, какой был когда-то сам Тони. Он не желал участвовать в этой грязной игре, и ничто на свете не могло заставить его обратить внимание на Люси. Это сражение между ним и матерью он выиграет!

После завтрака Кейт подошла к сыну:

– Тони, пока ждешь звонка, почему бы тебе не показать мисс Уайатт, какой у нас сад?

Отказаться было бы прямой грубостью.

– Хорошо, – процедил Тони.

Он постарается поскорее отделаться от Люси.

– Чарли, вас не интересуют редкие книги? – обратилась Кейт к Уайатту. – У меня очень неплохая коллекция.

– Меня интересует все, что вы желаете показать, – галантно ответил техасец.

Кейт рассмеялась, почти небрежно обернулась к Мэрией.

– А вы, дорогая, не будете скучать?

– Нет, благодарю, миссис Блэкуэлл. Пожалуйста, не беспокойтесь.

– Не буду, – пообещала Кейт.

И Тони знал, что мать говорит искренне, Мэрией была ей не нужна, поэтому можно не обращать на девушку внимания. Конечно, мать была достаточно любезна и улыбчива, но Тони чувствовал это неодолимое стремление идти по трупам к заветной цели, сметая все на пути, и ненавидел ее за это.

– Вы готовы, Тони? – кокетливо улыбнулась Люси. Они направились к двери. Тони услыхал театральный шепот матери:

– Не правда ли, прекрасная пара!

Тони и Люси пошли через большой ухоженный сад к причалу, где был пришвартован «Корсар». В воздухе разливался резкий аромат цветов, красочным ковром покрывающих каждую пядь земли.

– Здесь у вас просто рай, – заметила Люси.

– Да.

– В Техасе таких цветов нет.

– Нет?

– Тут так тихо и спокойно.

– Да.

Люси резко остановилась, повернулась лицом к Тони и гневно взглянула ему в глаза.

– Я чем-то обидел вас? – удивился он.

– Вы не желаете со мной разговаривать, а это, по-моему, оскорбительно. Отделываетесь междометиями, такое впечатление, будто я…, я гоняюсь за вами.

– А разве нет?

– Конечно, да. – неожиданно засмеялась она. – Если бы только я могла научить вас разговаривать, думаю, между нами вполне могло что-то быть.

Тони широко улыбнулся.

– О чем вы думаете? – спросила Люси.

– Ни о чем.

Тони представил, как разъярится мать, когда узнает, что проиграла.

Кейт повела Чарли Уайатта в большую, отделанную дубовыми панелями библиотеку, где на полках стояли первые издания Оливера Голдсмита, Лоренса Стерна, Тобиаса Смолетта и Джона Донна. Чарли Уайатт медленно пошел вдоль стен, пожирая глазами бесценные сокровища. Наконец он остановился перед роскошно переплетенным изданием «Эндимиона» Джона Китса.

– Это издание Роузберга? – воскликнул он. Кейт удивленно взглянула на собеседника.

– Да. Существуют только два экземпляра.

– У меня второй, – кивнул Уайатт.

– Как это я не догадалась! – засмеялась Кейт. – Уж эти мне «простые техасские парни»! Даже меня одурачили!

– Неужели? – ухмыльнулся Уайатт. – Значит, не потерял еще сноровки!

– Где вы учились?

– Колорадское горное училище, потом Оксфорд. Удалось получить стипендию Родса.

Он задумчиво поглядел на Кейт:

– Кстати, как мне сказали, приглашение в Белый дом прислали именно по вашей рекомендации.

– Просто упомянула ваше имя, – пожала плечами Кейт. – Они с большой радостью пригласили вас.

– Чрезвычайно благородно с вашей стороны, Кейт. А теперь, пока мы одни и никто не помешает, может, объясните все-таки, что у вас на уме?

* * *

Тони работал у себя в кабинете, маленькой комнате на первом этаже. Услыхав стук открывающейся двери, он поднял глаза. На пороге стояла Мэрией Хоффман. Не успел Тони открыть рот, чтобы дать знать о своем присутствии, как услыхал удивленный возглас. Девушка разглядывала картины на стене – работы Тони, те немногие, что он привез из Парижа и повесил в единственной комнате, которую считал своей в этом доме. Он хотел было помешать Мэрией, но не успел; та медленно пошла вдоль стен, переходя от полотна к полотну.

– Престо невероятно, – пробормотала она.

Тони внезапно разозлился. Не настолько уж плохи его картины! Он невольно дернулся, кресло скрипнуло. Мэрией обернулась и наконец заметила его.

– Ох, простите. Не думала, что тут кто-то есть. Тони поднялся.

– Все в порядке, – почти грубо бросил он, хотя не терпел, когда в его святилище входили посторонние. – Ищете что-то?

– Нет…, просто бродила по дому. Ваша коллекция картин достойна любого музея.

– Кроме этих! – вырвалось у Тони.

Мэрией была явно сбита с толку враждебностью в голосе молодого человека и вновь молча повернулась к картинам. Присмотревшись внимательнее, она заметила подпись.

– Так это вы нарисовали?

– Сожалею, что вам они так не понравились.

– Да они великолепны! Она подошла ближе:

– Не понимаю! Если вы такое умеете, почему занимаетесь еще чем-то?! Поверьте, я считаю вас прекрасным художником! Это правда. Не просто хорошим, а великим мастером!

Тони, не слушая, схватился за спинку кресла, желая только одного: чтобы девушка поскорее ушла.

– Я тоже хотела стать художником, – продолжала Мэриен. – Проучилась год у Оскара Кокошки, но бросила, потому что поняла: бесполезно, никогда мне не подняться выше среднего уровня. А вы учились в Париже?

Хоть бы она оставила его в покое!

– Да.

– И не захотели продолжать? Уехали?

– Да.

– Какая жалость! Неужели…