Интриганка - Сидни Шелдон

Александра звонила каждый день, но Ив отказывалась ее видеть. Продукты заказывались по телефону и оставлялись у входа. Кит был единственным, кому позволялось смотреть на Ив, последней связью с внешним миром, больше у нее не было никого и ничего, и она жила в постоянном страхе, что муж тоже уйдет, покинет этот дом, и тогда ничего не останется…, кроме уродства…, чудовищного…, невероятного…

Каждое утро Кит вставал в пять, чтобы ехать в больницу, но Ив к тому времени была уже на ногах и подавала ему завтрак, а вечером готовила ужин и ждала, ждала, полная страхов и тревожных предчувствий: что если он нашел другую и больше никогда не возвратится?

Заслышав щелканье ключа в замочной скважине, она летела к двери, судорожно обнимала мужа, лихорадочно прижималась к нему. И никогда не предлагала себя, боясь, что тот откажется, но, когда Кит хотел ее, чувствовала, что он оказывает ей огромное благодеяние.

– Дорогой, – осмелилась спросить Ив однажды, – ты не считаешь, что я уже достаточно наказана? Прошу тебя, возврати мое лицо!

Кит взглянул на жену и с гордостью объявил:

– Этого никто на свете не сможет сделать! Даже я! Время шло, и Кит становился все более требовательным, властным, пока Ив окончательно не стала его покорной бессловесной рабыней, исполнявшей любое желание повелителя. Уродство крепче любых цепей приковало ее к мужу.

* * *

У Александры и Питера родился сын Роберт, живой, красивый мальчик, напоминавший Кейт Тони в детстве. Малышу было уже почти восемь, но он казался старше своего возраста.

«Совсем взрослый, – думала Кейт, – какой замечательный ребенок!»

* * *

Приглашения были разосланы всем членам семьи. «Миссис Кейт Блэкуэлл просит почтить своим присутствием бал в ознаменование ее девяностолетия. Вечер состоится 24 сентября, в Сидар-Хилл-Хаус, Дарк Харбор, Мэн, в восемь часов. Вечерние туалеты».

Получив приглашение, Кит коротко повелительно сказал жене:

– Мы идем.

– О нет, я не могу. Иди один.

– Нет. Вдвоем.

* * *

Тони Блэкуэлл, как обычно, рисовал в санаторном саду. Подошедший санитар протянул ему конверт:

– Вам письмо, Тони.

На губах больного показалось нечто вроде улыбки:

– Как мило, – пробормотал он. – Люблю дни рождения…

Питер Темплтон еще раз внимательно перечитал карточку:

– Поверить невозможно, что старушке уже девяносто. Изумительная женщина.

– Не говори! – согласилась Александра и добавила задумчиво:

– И знаешь, что самое трогательное: Роберт получил личное приглашение, адресованное на его имя.