Государевы люди - Андрей Ильин

Два дня так, что по всей Москве стекла звенели, бухали артиллерийские залпы. С Воробьевых гор и от храма Христа Спасителя били батареи. На Красной площади и в Кремле рвались снаряды, отчего своды каземата вздрагивали и со сводов сыпалась пыль.

Бух!

Бух!..

Мишель со счета сбился. Может, уж и Кремля-то нет, может, вместо него одни головешки остались? Здесь — не понять.

Бух!

Бух!..

Но даже если Кремля нет, если Спасская башня в руинах лежит — Арсенал точно уцелеет! Его многометровые стены ни одна пушка не прошибет! Так что Мишелю ничего не грозит!..

Да и не страшно ему теперь ничего, он свое, как видно, перебоялся!..

Не расстреляли Мишеля Фирфанцева — офицеры за него вступились. Вернее — за себя.

Солдаты, понятное дело, они большевикам продались, а кто этот, еще неизвестно — вон и бумага у него имеется не кем-нибудь, а самим Керенским подписанная! Его теперь, сгоряча, расстреляешь, а завтра с тебя за него спросят. Решили Мишеля до времени в каземат запереть, чтобы после в штаб переправить...

И надо ж такому случиться — не куда-нибудь заперли, а именно туда, где ящики были свалены! Наверное, эта дверь первой на пути оказалась. А может, в иные казематы его поместить не могли по причине того, что там оружие хранилось — не будешь же арестанта рядом с боеприпасами прятать!

Мишеля бросили внутрь, захлопнув за ним дверь.

А потом, когда большевики штурм готовить начали, уж не до него стало...

Довольно долго Мишель сидел неподвижно, привыкая к темноте. К которой, конечно, так и не привык, потому что темнота была кромешная. Потом, на ощупь, пробрался к ящикам и стал разрывать один из них.

Зачем?.. Он и сам сказать не мог. Слишком долго он к ним шел, и слишком много чего ему пришлось на этом пути испытать... И вот теперь они были рядом — руку протяни... Так отчего не перевернуть последнюю страницу?..

А еще вернее — он копал, чтобы не окоченеть здесь совершенно.

Вначале он работал руками, отбрасывая назад, в темноту, спрессованный хлам. Потом отыскал какой-то случайный штырь и стал разгребать им кучу. Мусор поддавался трудно. Он освободил треть ящика, прежде чем смог отодрать одну из досок. Он поддел ее и, надавив, сломал.

И тут же услышал, как что-то, зазвенев, посыпалось на пол, раскатываясь по сторонам. Неужели?! Он упал на колени и сгреб в горсть содержимое ящика.

То, что он поднял, напоминало сережки или, может быть, колье. Он ощупывал отдельные, выступающие, соединенные друг с другом детали, чувствуя пальцами их гладкую, холодную поверхность...

Да, несомненно, это были драгоценности! Они!..

Он стоял на коленях, как какой-нибудь счастливый, достигший своей цели, кладоискатель, и сердце его билось напряженными толчками.

Он — нашел!..

Но теперь нужно было со всем этим что-то делать! Нужно кликнуть сюда людей! Пусть тех, что его сюда засадили, а до того хотели расстрелять. Пусть — их, все равно больше некого! Они единственные защищали пославшее его сюда правительство!

Мишель подбежал к двери, стал колотить в нее. Вначале кулаками. А потом, не дождавшись отклика, ногами!

Он колотил в нее что было сил, боясь, что его не услышат, и двухсотлетнее железо гудело под его ударами, словно набатный колокол.

Наконец его услышали, и кто-то с той стороны, скорее всего кто-то из нижних чинов, недовольно крикнул:

— Чего тарабанишь? Чего надо-ть?

— Позовите офицера! — ответил ему Мишель.

— Ежели до ветру, то ходи прям там! — крикнули из-за двери.

— Нет! Я по делу! Это очень важно! Сообщите офицеру!

Солдат ушел, и очень долго никого не было. Мишель уж думал, что тот решил о нем не докладывать. Но нет — послышался какой-то неясный шум, шаги.

Кто-то стукнул в дверь.

— Чего вам? — спросил из-за двери офицер.

— Речь идет о порученном мне Александром Федоровичем Керенским деле! — стараясь быть убедительным, прокричал Мишель. — О сокровищах дома Романовых.

Каких-таких сокровищах?.. Что он там несет — рехнулся, что ли?

— Откройте. Это дело государственной важности! Загремел засов, и дверь отворилась.

На пороге силуэтом стоял офицер, погон которого видно не было.

— Что у вас тут стряслось? — недовольно спросил он.

— Дайте побольше света! — потребовал Мишель.

Офицер, вздохнув, хотел было захлопнуть дверь. Но Мишель сказал:

— В этом подвале находятся ценности на сотни миллионов рублей!

— Вы, сударь, здесь лампу Аладдина нашли? — усмехнулся офицер.

Но видя, что Мишель остается серьезным, приказал:

— Ладно, тащи сюда лампу! Да побыстрей у меня смотри!

Принесли закоптелую керосиновую лампу.

— Идемте за мной! — сказал Мишель, увлекая за собой офицера. — Это там!

Офицер шел осторожно, нащупывая ногами путь. Лампа не способна была осветить огромный, с уходящими куда-то вверх сводами, каземат.

— Здесь! — остановился Мишель подле разбитого ящика. — Только нужно будет обязательно сделать опись!

Он наклонился и зачерпнул в горсть царские сокровища.

— Огонь, ниже огонь!