Привидение в кроссовках - Дарья Донцова

– Кто там? – бдительно поинтересовалась из-за двери ТатьянаБорисовна.

– Директор книжного магазина Даша Васильева.

– Радость моя, – загремела замками старушка. – Входите,ангел небесный.

– Бога ради, простите, – затараторила я, прямо как Маня, –уже очень поздно, просто непростительно тревожить вас в такое время…

– Что вы, Дарьюшка, – улыбнулась Алтуфьева, – во-первых, ясчитаю вас своей родственницей. Ну надо же, ведь вас звать как мою маменькулюбезную. Кабы вы знали, какие меня обуревают воспоминания. А во-вторых, яполуночница, до четырех утра по комнатам шастаю. Смолоду такая была, а уж кстарости совсем сна лишилась. Правда, последнее время, недели две тому назад,ну не поверите, в восемь вечера укладывалась и почти до полудня спала безсновидений, вот уж диво дивное. Но теперь опять…

– Татьяна Борисовна, милая, – выпалила я, – покажите, какоткрывается подземный ход?

Алтуфьева посмотрела на меня слегка удивленным взглядом,зачем-то поправила камею на воротничке блузки и уточнила:

– Не подземный, а тайный.

– Что?

– Подземный ход, что явствует из его названия, пролегает подземлей. А папенька сделал тайный коридор, с третьего этажа на первый.

– Пожалуйста, покажите.

– Что у вас за нужда такая?

Чувствуя огромную усталость, я рассказала про привидение иХучика.

– Бедная собачка! – пришла в ужас старушка. – Смотритескорей.

Татьяна Борисовна подбежала к большому зеркалу, нажала наодну из бронзовых бомбошек, украшавших старинную раму. Раздался легкий скрип,потянуло холодом, нос уловил запах сырости…. Огромное зеркало отъехало всторону, и открылся вход. Я глянула внутрь. Вниз вела крутая железная винтоваялесенка, очень узкая, с крохотными перильцами.

– Вот ведь какие мастера были, – вздохнула ТатьянаБорисовна, – сколько лет тому назад сработано, а как новое. Механизм ни разу незаело, хоть им практически не пользуются. Мне теперь не спуститься и неподняться, ноги не те, а вы сходите, полюбопытствуйте.

– Хучик, Хучик, – позвала я.

Раздался плач, потом сопение, следом показался несчастныймопс. Увидев меня, он завизжал от восторга и кинулся целоваться.

– Маленький мой, – бормотала я, вытирая своим пуловером егомордочку, по которой горохом катились слезы, – ну, ну, успокойся, сейчас пойдемдомой, кушать.

Услыхав знакомый глагол, оголодавший Хуч взвыл, словносирена пожарной машины.

– Какой очаровательный! – умилилась Татьяна Борисовна. –Можно его угостить?

– Пожалуйста.

– А чем?

– Хуч ест все.

– Он меня послушается, коли позову?

– Если предложите перекусить, пойдет за вами на край света.

– Дорогой, хочешь творог? – поинтересовалась ТатьянаБорисовна.

Мопс сел перед старушкой и, преданно заглядывая той в глаза,принялся вертеть жирненьким, свернутым колечком хвостом.

– Тогда пошли на кухню!

Я шагнула в тайный ход. Хуч секунду колебался, не зная, какпоступить: бежать за хозяйкой или идти подкрепиться.

– Душенька, – крикнула старушка, – там найдете на каждойплощадочке, сбоку, ручки, потяните за них, и выход откроется! Хучик, иди сюда,вот твой творожок.

Очевидно, мопс решил, что я вернусь и беспокоиться не о чем,а вот следующего предложения поужинать может и не последовать. Поэтому непобежал за мной, а кинулся к Алтуфьевой.