Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

Отель «Семь мостов», Амстердам, Голландия

00.36

— Ну дай посмотреть. Дай взглянуть хоть одним глазком, — умоляюще и возбужденно протянула Дженнифер.

Адреналин все еще бушевал у них в крови, сердца бились учащенно, мысли путались. Успокоиться не удавалось даже после возвращения в отель.

— А ты уверена, что хочешь этого? — В глазах Тома промелькнуло сомнение. — Ты и без того по уши влипла во все это дерьмо. Может, лучше остановиться?

— Я помогла тебе исчезнуть с места преступления. Действительно влипла. И потому имею право.

Том кивнул и нехотя заметил:

— Я очень ценю то, что ты сделала для меня.

— Я, очевидно, с ума сошла, — пробормотала Дженнифер. — Стоит кому-то узнать, и мне конец. Надеюсь, ты понимаешь? — Ее большие круглые глаза возбужденно сверкали.

— Да. И все-таки, почему ты это сделала?

— Не будет Фаберже, не будет и аукциона. Не будет аукциона, не видать нам монет.

— Значит, ради пользы дела? — В его голосе слышалось разочарование.

— Да, разумеется. Ради дела.

Дженнифер надеялась, что он не заметил легкого колебания в ее голосе. Ее поступок имел еще одну причину, но она никогда не призналась бы в том даже себе, не говоря уже о Томе. Она бросила ему шнур еще и потому, что ей хотелось убедить Тома, что он может полностью ей доверять и они по-прежнему работают вместе. Слишком хорошо знала Дженнифер, что это такое, когда тебе не доверяют, когда люди постоянно сомневаются в твоих мотивах и поступках. И еще потому, что она твердо вознамерилась дать ему шанс. Тот самый второй шанс, в котором все так долго отказывали ей. Все, за исключением Корбетта.

Том улыбнулся, и по хитроватому выражению его глаз Дженнифер поняла: он догадывается, что она сказала ему далеко не все.

— Что ж, каковы бы ни были причины, поступила ты правильно. Мы должны вместе закончить дело. Ладно, давай подставляй ручки.

Он полез во внутренний карман, вытащил маленькое яйцо и бережно опустил его в протянутые чашечкой ладони Дженнифер.

— Боже! Какая красота! — тихо выдохнула она, поглаживая шелковистую зеленоватую поверхность яйца. Кончики пальцев ощупывали позолоченные цветы, прораставшие из оплетавших яйцо корней, внизу эти корни образовывали подставку. — Как оно называется?

— «Анютины глазки». Это мое любимое.

— Почему именно оно?

— Сейчас покажу.

Он открыл яйцо — оно распалось на две половинки — и достал крохотный золотой щит в форме сердечка с одиннадцатью миниатюрными дверцами. Щит был закреплен на изящно сработанном мольберте.

— Каждая из дверок открывается, и за ними находятся портреты-миниатюры членов императорской семьи. — Подцепив кончиком ногтя, Том открыл несколько дверок. На них смотрели печальные бледные лица. — Я всегда думал, почему они такие грустные. Словно знали, что с ними скоро случится.

— Ты имеешь в виду русскую революцию?

— Нет. Большевики убили их всех до одного, даже детей не пощадили. Конфисковали ценности и продали, деньги пошли на финансирование армии. Лично мне этот предмет говорит об истории России больше, чем можно узнать из тысячи книг и учебников. Здесь все: и слава, и красота, и ужас.

— А сколько всего существует яиц?

— Сам Фаберже сделал пятьдесят. Восемь потеряны. В Оружейной палате Кремля хранится десять. Один русский миллиардер недавно купил девять, из коллекции семьи Форбса. Остальные в разных музеях и у частных коллекционеров.

— А у тебя никогда не возникало искушения оставить себе все добытые неправедным путем вещи?

— Нет, никогда, — улыбнулся Том. — Это одно из первых правил моей работы. Сделал дело — и двигай дальше. Ты просто не можешь позволить себе влюбляться в эти вещи, пусть даже они и прекрасны. — Он протянул руку, и Дженнифер нехотя отдала ему яйцо и мольберт со щитом.

Том аккуратно поместил «начинку» в яйцо, сложил обе половинки, завернул яйцо в кусок мягкой ткани и убрал в карман.

— Надо бы связаться с Арчи.

— Кто это?

— Да так… можно сказать, коллега.

Дженнифер присела на постель, а Том начал набирать номер.

— Это я, — произнес он.

— Ты в порядке, друг? Есть проблемы? — Встревоженный голос Арчи звенел в трубке.

— Я в порядке. Оно у меня.

— Так ты его взял! Слава тебе Господи! Молодец, дружище! Просто умница.

— Спасибо, — улыбнулся Том, радуясь столь восторженной реакции.

— Проблемы были? — Арчи успокоился, и его голос звучал деловито.

Том усмехнулся:

— Без них не обошлось. Скажи-ка мне вот что, Арчи. Ты кому-нибудь говорил, что я собираюсь сегодня на дело, куда именно и зачем?

— Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь?

— Ладно, ладно, не кипятись.

— А в чем дело?

— Ну, я уже выходил…

— О, черт бы меня побрал! — перебил его Арчи. — Да, одному человеку говорил. Точное место не называл, а вот город — да.

— Кому?

— Ну, тогда, прошлой ночью. Кассиусу.

— Кассиусу?

Дженнифер вздрогнула, подняла голову.

— Ради Бога, Арчи! На чьей ты стороне?

— Все понимаю. Прости. Так получилось. Он застиг меня врасплох. Но что именно произошло?

— Какой-то человек выстрелил, попал в лебедку, я упал вниз, в галерею. Словом, сделал все, чтобы я попался.

— На кой хрен Кассиусу сдавать тебя? Сам подумай! Ведь он заинтересован в обратном. Нет, не стыкуется. Это был кто-то другой.

— Возможно.

— Как же ты выбрался?

— Дженнифер помогла.

— Твоя фэбээровская пташка? Разыгрываешь, что ли?