Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

23.32

Том отложил кусок стекла, снял с него резиновые присоски и убрал в рюкзак. Поднялся и подошел к тихо шумящему вентиляционному устройству, находившемуся за окном-фонарем. У его основания виднелась лужица воды, там, где осела и сконденсировалась влага от испарений, ведь вентилятор вытягивал теплый воздух из зала наверх. Опустившись на колени, Том достал из рюкзака лебедку с пультом дистанционного управления и закрепил ее, плотно обмотав веревку вокруг толстого отвода вентилятора. Хотя изначально лебедку предполагалось приводить в действие с помощью автомобильного мотора, Том приспособил для данной цели аккумуляторные батареи. Надолго энергии, конечно, не хватало, но он рассчитывал управиться за отведенное ему время. Том включил лебедку и отмотал с ее барабана несколько футов тонкого стального троса, слегка искрящегося, будто провод под током.

Стоя у края отверстия в окне-фонаре, он надел рюкзак задом наперед, переместив со спины на грудь так, чтобы основное отделение находилось перед глазами. Просунул трос в петли в специальной «сбруе», надетой поверх черного комбинезона, причем все ее металлические части, застежки, пряжки и петли были предусмотрительно обмотаны черной изоляционной лентой, чтобы производить как можно меньше шума и чтобы они не отражали свет. Том надел черную вязаную маску, мягкий плотный материал прильнул к лицу. Знакомое ощущение. Он готов к спуску.

Пригнувшись, Том начал опускаться в подготовленное им отверстие в стекле. Ноги повисли в воздухе, теперь его вес приняла лебедка. Том подсунул под трос кусочек уплотненной резины, чтобы не терся о край, нажал кнопку пульта дистанционного управления и медленно, бесшумно стал опускаться в зал.

Он находился примерно на высоте двадцати футов от пола галереи, площадь самого помещения составляла около тридцати квадратных футов. Единственная в зале дверь открывалась в широкий коридор, откуда можно было попасть в другие помещения музея, а также к лестнице, ведущей на нижние этажи. В зале находились три камеры слежения. Одна, неподвижно закрепленная, смотрела на дверь, две другие, расположенные по противоположным углам, медленно поворачивались и позволяли обозревать примерно половину помещения каждая.

Белые стены галереи тускло отсвечивали в лунном свете, полутьма периодически озарялась красными вспышками крохотных огоньков, указывающих на то, что все три камеры функционируют нормально.

В этой галерее были любовно собраны полотна художников разных веков. Ротко мирно соседствовал с Рембрандтом. Модильяни — с Моне. Том разглядел очертания небольшого наброска Дюрера, который планировал украсть пять лет назад. Через открытую дверь он видел слабое зеленоватое свечение, исходившее откуда-то из коридора. Согласно схематическому плану Арчи, там должна располагаться контрольная панель еще одной системы сигнализации с использованием инфракрасного излучения, позволяющего засечь любого, кто ступит на пол галереи. Но пол был ему не важен, Том и не собирался ступать на него. Не слишком волновала его и камера слежения за дверью, через которую можно было попасть в остальные помещения. Он и не думал приближаться к ней.

Зато две другие камеры, подвижные и установленные по углам, чьи стеклянные «глаза» периодически обшаривали комнату каждые десять секунд, представляли проблему. Они специально нацелены под углом и немного вниз, на окружающие стены и пол, их неусыпный немигающий взгляд направлен на картины, скульптуры и стенды с более мелкими произведениями искусства, которые они охраняли. Это, в свою очередь, означало, что высота обзора по вертикали составляла не более десяти футов. Зависший примерно на полпути от потолка до пола, Том находился сейчас вне поля зрения данных камер и мог оставаться в этом подвешенном положении и с подогнутыми ногами сколь угодно долго. Но время шло.

Он достал из рюкзака маленькое гарпунное ружье. Обычно такие ружья входят в экипировку спасательных плотов, и избраны именно за компактность — длина от приклада до кончика ствола составляет всего двадцать семь дюймов. Под водой дальность эффективной прицельной стрельбы составляла девять футов, но на земле и с учетом некоторых модификаций, произведенных Томом, увеличилась до двадцати. Он прикинул расстояние от себя до той части стены, что находилась выше левой камеры, — выходило примерно футов пятнадцать. Что ж, годится. Том прицелился в точку на высоте примерно пяти футов над камерой, зная, что, если промахнется, гарпун грохнется на пол и автоматически включится система сигнализации.

На языке ощущался знакомый специфический привкус углерода — сухой, металлический. Типичное явление для большинства галерей, где использовались углеродные фильтры для удаления из воздуха разных паров, запахов и примесей, но главное — двуокиси серы, активно выделявшейся при дыхании посетителей и оказывавшей разрушительное действие на полотна.

Сглотнув слюну, Том нажал на спусковой крючок, и гарпун пронесся через зал, за ним хвостиком протянулся тонкий, но необычайно прочный нейлоновый шнур. Он врезался в стену, и стальной зубец погрузился в нее дюймов на пять. Том перезарядил оружие и произвел еще выстрел, целясь в выбранную им точку уже над другой камерой.

Когда оба гарпуна оказались на месте, он пропустил концы тонких нейлоновых шнуров от обоих гарпунов через металлическое натяжное устройство. Крутанул ручку, и вскоре шнуры сошлись вместе и натянулись как струны. Взглянул на часы. В его распоряжении оставалось тридцать пять минут. Том прикрепил себя к шнуру, который диагонально тянулся через все помещение, и отстегнулся от стального троса. Повиснув на шнуре спиной вниз и скрестив над ним ноги, он начал подтягиваться и медленно поплыл в воздухе над полом, пока не оказался над правой камерой. Том опустил руку и прикрепил к проводу, по которому поступал видеосигнал в дежурку на мониторы, маленькую черную коробочку. Приведенный в действие, этот приборчик перекачивал двухминутную видеоинформацию на специальный клип памяти, перекрывал входящий сигнал и передавал уже записанное ранее на пленку изображение на мониторы охранников до тех пор, пока примерно через полчаса не иссякала батарейка. Но к тому времени его уже здесь не будет.