Заговор - Александр Мокроусов

Катя очаровательно засмеялась, — Дурак вы, я не про свою растяжку, я просто вполне профессионально умею делать массаж. Максим, я вам честно скажу. Если вы меня к себе не пригласите, мне придется на кухне посуду мыть. А я это ненавижу. У меня от горячей воды руки сохнут. Вы хотите, чтобы мои руки стаи грубыми и потрескавшимися? — Говоря это девушка легко встала и, сделав пару изящных шагов ко мне, приобняла меня за шею.

— Я могу быть грубой, но только если я сама этого хочу, — Катя провела ноготками по моей голове и опустила пальчики на шею. — Ну что, мне остаться, или ты обречешь меня на хоз работы?

Я приобнял девушку за талию и легко поднял.

— Ты очаровательна, ты это знаешь? — спросил я.

Катя чуть откинула назад голову, прикрыла глаза, из нежно розовых губ вылетел легкий вздох.

Она весила не больше пятидесяти килограмм. Я легко поднес чуть размякшее тело к двери и поставил на пол.

— Катенька, тебе лучше уйти. Помнишь, как в Золушке, тяжелый труд по хозяйству обязательно будет вознагражден.

Сверкнув глазами Катя сжала губы в тонкую ниточку, но тут же взяла себя в руки и на лицо вернулось чуть смешливое, озорное выражение. Соблазнительно прикусив язычок она, как бы заново оценивая, оглядела меня с ног до головы:

— Максим, я все равно буду ждать звонка. Ты мне нравишься. И я тебе тоже нравлюсь, я же почувствовала это когда ты меня поднял. Мы взрослые люди. Ты все понимаешь, я все понимаю. Так почему бы нам просто не провести вместе приятные пару тройку часов?

— Не сейчас. Я сейчас не в том состоянии, когда могу показать тебе настоящего мужчину. Меня только что положили на обе лопатки и мне нужно с этим чувством разобраться. Может быть позже.

Я потянул дверную ручку, но дверь не поддалась. Я молча взглянул на Катю. Она, так же, не говоря больше ни слова, достала из передничка карту и приложила ее к замку. Еще раз окинув меня взглядом, девушка вышла из комнаты. С тихим шорохом сработал замок. Я остался один.

В том, что в комнате ведется аудио запись я не сомневался. Так же я не сомневался в отсутствии видео камер. Все просто. Что можно снять в моей комнате? Как гость занимается сексом с горничной? Кого это шокирует, кого в наше время можно этим шантажировать? Если бы в съемках участвовали не горничные, а скажем, прости Господи, какие-то животные, тогда еще куда ни шло. Но я не поверю, что Титов допустит такое в своем доме. Ну а человеческие оргии в любом их виде уже давно перестали быть чем-то, что в современном обществе принято скрывать. А вот записать разговор, с той же горничной, и проанализировать его по маркерам, это очень полезно. Так можно много дополнительного в психологический портрет гостя записать.

В ящике стола я нашел несколько чистых листов бумаги, гелевую ручку и простой карандаш. Ну спасибо вам, господа тюремщики, вы очень значимо облегчили мне подготовку к вашему уничтожению. На часах был почти полдень. Я достал из минибара бутылку джина и маленькую, двухсот пятидесяти граммовую бутылочку швепса. Обе бутылки были очень холодные, вероятно мне перенесли чей-то мини холодильник, а не загрузили с нуля тем, что было в кладовке. Ну что ж, тем лучше. В морозильной камере лежала формочка для льда, но взглянув на этикетку джина я подумал, что выдержанный в бочках алкоголь разбавлять льдом как-то не правильно, я и так его смешаю с тоником, да простят меня англичане. Выплеснул тоник в высокий бокал и добавил грамм шестьдесят джина. Сделал глоток. Добавил еще джина до краев. Тааак, теперь прикинем, что за расклад мы имеем. В минусах у нас, во-первых, фарм ошейник. Это главная и первостепенная задача. Мне нужно снять с себя поводок. От пункта с ошейником я протянул две стрелки, одна к профессору, Виктору Ивановичу, вторая к Григорию Титову. Алгоритм приема таблеток, как и сам запас пилюль на весть месяц, пока у меня в крови бродит эта зараза, можно забрать у них. Вторым пунктом я записал на листе слово террористы. Если в органы попадут состряпанные Титовым материалы, я вероятнее всего попадаю в тюрьму. Даже при самом лучшем для меня раскладе за время разбирательства я однозначно лишусь либо компании, либо контракта на чемпионат. А так как менять провайдера питания за год до чемпионата никто не станет, со стопроцентной вероятностью власти просто уберут меня. В лучшем случае из бизнеса. Рисуем стрелку к слову «тюрьма». Это вполне логично и очень прогнозируемо. Третьим пунктом я написал слово «крыса». Банально, но другого слова для Дзантиева я не придумал. Если бы Зима не застрелил Давыдова, мой помощник был бы идеальной кандидатурой на предателя. Но с его смертью, единственным человеком, который мог бы влезть ко мне в компьютер, который смог бы так грамотно подготовить для Титова все материалы по моей якобы связи с террористами, оставался Руслан. В то, что в моем малом совете есть не один, а два предателя, я не верил. Никто, кроме ассистента и начальника безопасности, не смог бы предоставить нужный Титову материал в нужном объеме. Что еще? Четвертым пунктом я добавил кафе «Ветерок». Как никак в нем нашли двух убитых полицейских. И как это можно привязать к моему завтраку в этом кафе я не знал. Этот фактор усугублялся тем, что над ним работал Руслан Дзантиев, поэтому стоит ожидать опасности и с этой стороны. Ну что, в минусах всего-то четыре пункта. Один из них грозит мне смертью, второй — вероятнее всего пожизненное в тюрьме, третий и четвертый пункты, на фоне первых двух, выглядели исключительно как гарнир к главному блюду. Так что, по сути, мне нужно отработать всего-навсего два пункта. Не так уж и много.

Я достал из холодильника еще одну бутылочку швепса и повторил коктейль, но на этот раз ограничил участие джина примерно тридцатью или сорока граммами. Плюс минус сотня граммов крепкого алкоголя. Это именно та доза, которая, с одной стороны, открывает мое воображение, а с другой стороны не дает тупости отравления мозга. Итак, еще пара глотков и переходим к позитиву. Что мы имеем в плюсах? Я провел длинную вертикальную линию через весь лист. Во-первых, я нужен заговорщикам. Те усилия, которые потрачены на меня — говорят о моей ценности. Больше того, у меня сложилось четкое ощущение моей безальтернативности для целей заговора. Разумеется, лучше иметь четкое