Печать султана - Дженни Уайт

Берни потягивает скотч и снисходительно улыбается:

— Дружище Камиль. Это политика, а не философия. Каким образом разжирела ваша империя? Лишь за счет других стран. — Он пожимает плечами. — Но сейчас вы уже с трудом удерживаете свои колонии. Освобождение — вопрос ближайшего времени. Лучше поскорей передать их британцам. У них накопился большой опыт борьбы с непокорными народами.

Камиль пристально смотрит на него:

— Продолжай.

— Так или иначе, я прибыл сюда для проведения расследования. Мне необходимо знать, насколько все серьезно. На сей раз было решено действовать без посредников вроде принца Зийи. Хамза вернулся, однако за ним следила полиция, и он держался в тени.

— Какую роль он играл в этом деле?

— Ему нужно было войти в контакт с нашим человеком во дворце. Я не знал, что он использует Мэри и тот самый кулон. Мы считали, что он утерян.

Судья ошеломлен.

— В прошлый раз молодая женщина поплатилась жизнью за участие в ваших интригах, а вы начали все сначала при участии тех же нерадивых помощников. Мэри ни о чем не догадывалась, верно?

— Скорее всего она ничего не знала, принимая во внимание случившееся. Просто в ином случае она вряд ли стала бы носить кулон. Согласен с тобой в отношении Хамзы. Он слишком усердствует… усердствовал. Бедняга. — Берни смотрит в свой бокал. Потом переводит взгляд на Камиля. — Мне не нравится моя профессия, судья-бей. И, откровенно говоря, я очень устал. Выполняю последнее задание и ухожу. Хочу все-таки закончить книгу.

— Так ты действительно ученый?

Берни обижается.

— Конечно.

— Кто еще здесь знает о твоей деятельности?

— Никто, кроме меня, Хамзы и человека из дворца, в руках которого находятся все нити. Наш круг невелик. — Он делает глоток. — Да вот еще тайная полиция, да благословит ее Аллах. Только я представить себе не могу, откуда они получили сведения о наших последних действиях. Слишком уж рано. Мы ведь практически еще и не начинали. После того письма мы больше не получали никаких сообщений.

— А что случилось с Шимшеком?

— С кучером? Хамза, должно быть, пытался устранить лишних свидетелей. Этот человек был весьма дотошен, когда дело касалось самосохранения. — Берни качает головой. — Он знал Шимшека многие годы. Трудно себе представить, как можно убить близкого друга. Хамза грустил по Ханне. И все же, если топор палача нацелен на вашу голову, вы, возможно, подставите кого угодно, лишь бы самому спастись.

— А что же кулон?

— Я до сих пор не понимаю, как он оказался у Мэри. Может быть, Хамза снял кулон с тела Ханны — тогда на него падают тяжкие подозрения — и позднее отдал Мэри, полагая, что кто-то в гареме увидит его и положит туда записку, как это случалось ранее. То есть надел наживку на крючок. Однако мне по-прежнему не верится в то, что он убил женщин.

Он наливает виски в бокал и протягивает его Камилю, который на этот раз не отказывается принять напиток.

— Интересно, кто имеет прямой доступ в гарем? — продолжает Берни. — Наверное, кто-то из евнухов. Он свободно входит туда, берет записки и передает их людям, которые организовали всю эту заваруху.

Камиль наклоняет бокал и смотрит, как кружится золотистая жидкость. Затем делает глоток.

— Человек, донесший на Ханну, мог увидеть кулон у Мэри и сообщить куда следует.

— Осведомитель в гареме. Что ж, не исключено, — соглашается Берни. — Но почему он это делает? Люди, затевающие заговор, могут отомстить ему. Доносчик, погубивший Ханну, не должен спокойно разгуливать по гарему. Держу пари, что он не был полностью осведомлен о происходящих событиях. Вы продаете пару человек, но не понимаете, что они лишь мелкая рыбешка. А за ними плавает большая акула, готовая проглотить вас в любую минуту. Всякий человек, знающий о заговоре и о кулоне, становится мишенью.

Камиль вскакивает на ноги:

— Да сохранит ее Аллах. Я говорю о Сибил-ханум. Она ведь рассказала женщинам о кулоне.

Берни резко поворачивается к нему:

— Каким женщинам?

— Она посещала невесту принца Зийи, Зухру-ханум.

— О Боже! Я думал, ее нет в живых.

— Она вышла замуж за какого-то человека в Эрзеруме. Однако недавно вернулась в Стамбул, и Сибил-ханум встречалась с ней. Она рассказала дамам, что у Ханны и Мэри был один и тот же кулон с тугрой внутри. Она могла сообщить им и о стихотворении. Зухра-ханум, считает, что ее наказали, ибо султан ошибочно полагает, будто принц Зийя участвовал в заговоре с целью его свержения. — Судья смотрит на Берни. — Может быть, никто не увидел никакой связи, — добавляет он с надеждой в голосе.

— Кто еще присутствовал там?

— Сестра Зухры, Лейла, жена Али Аслан-паши, Асма-султан и ее дочь Перихан.

Берни закрывает глаза:

— Иисус, Мария и Иосиф…