Стеклянный дом - Кристина Ульсон

Алекс поджал губы:

– Позвони и договорись с Лундом. Скажи, что мы хотели бы побеседовать с ним прямо сегодня. Можно в вечернее время.

– Журналисты на уши встанут. – Петер сглотнул.

– У нас нет выхода. – Алекс подавил вздох. – К тому же мы допрашиваем его только в целях сбора информации, помни об этом.

Фредрику жгло чувство бессилия. Ее коллеги едут забирать ее гражданского мужа на допрос по поводу нескольких убийств, а сама она сидит в кабинете и, как ожидается, преспокойно работает дальше. Как ни в чем не бывало.

Страх давил невыносимо. Что произойдет в их отношениях со Спенсером, когда весь этот кошмар останется позади? И что будет с заявлением, которое подали на него в полицию Упсалы? Уже одна мысль о том, что он пытался принудить студентку к сексу, вызывала тошноту.

Это неправда.

Этого не может быть.

Ее взгляд блуждал по крышке письменного стола, пытаясь собрать все кусочки пазла в связную картину. Понятную картину.

Юная студентка на четвертом месяце беременности брошена в могилу рядом с пятидесятилетним адвокатом, который уже пролежал там тридцать лет. Единственное, что их связывает, – Теа Альдрин, сказочница, осужденная на пожизненное заключение, в полном молчании доживающая свои дни в богоугодном заведении.

Если бы не тот факт, что Теа столько лет отказывалась общаться с окружающим миром, Фредрика давно отправилась бы к ней.

Кто-то постучал, прервав рассуждения Фредрики, как протыкают мыльный пузырь. На пороге стоял Турбьерн Росс.

– Не помешаю? – Он тепло улыбнулся ей.

– Вовсе нет.

Алекс рассказывал ей, что Турбьерн был причастен к расследованию дела Теа и до сих пор навещает старушку в надежде, что она рано или поздно признается в убийстве сына.

«Отвратительно», – подумала Фредрика, однако улыбнулась Турбьерну. Кожа на скулах натянулась, словно лицо отказывалось повиноваться. У нее нет оснований улыбаться. И времени тоже.

Турбьерн Росс вошел в кабинет, присел рядом с ее столом.

– До меня дошли слухи, что вы установили личность мужчины, лежавшего в могиле, – сказал он.

– Мы предполагаем, что установили. Однако это пока не подтверждено.

– И кто же он?

– Его зовут Элиас Юрт.

Турбьерн уставился на нее таким напряженным взглядом, что больно было смотреть.

– Элиас Юрт?

Она кивнула:

– Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

– Да уж, черт подери, можешь быть уверена.

Его голос охрип от возбуждения. Фредрика выпустила из рук карандаш, услышала, как тот стукнулся о стол.

– Ты слыхала о книгах «Меркурий» и «Астероид»? – спросил Турбьерн.

Его черные, как зимняя ночь, глаза горели недобрым светом.

– Книги, авторство которых приписывают Теа Альдрин. Но доказать это не удалось.

Турбьерн рассмеялся, сурово и безрадостно.

– Мы проследили за деньгами, – проговорил он. – Так всегда делают, чтобы раскрыть псевдоним.

– А зачем вы это сделали? – Фредрика нахмурилась.

Турбьерн проигнорировал ее вопрос.

– Получателем денег являлся Элиас Юрт. Не в качестве автора, а в качестве его юридического представителя. Но когда мы стали разыскивать его, чтобы выяснить, кого же он представлял, он уже успел смыться за границу. И нам не удалось его выследить.

Он снова рассмеялся коротким сухим смешком:

– И ничего удивительного, раз он все это время лежал в земле в Мидсоммаркрансене.

– Но почему вам так важно было узнать, кто написал книги?

– Из-за фильма.

– Какого фильма?

Тут зазвонил ее мобильный телефон – громко и надрывно. Она автоматически протянула руку, посмотрела на дисплей – номер незнакомый.

– Фредрика Бергман.

Сначала молчание. Потом голос Спенсера:

– Ты должна приехать в Упсалу. – Она услышала, как он на секунду заколебался. – Меня арестовали.

В первый момент Алекс не понял, где произошел сбой. Почему полиция Упсалы решила задержать Спенсера Лагергрена? И как это могло произойти в Стокгольме, а его не проинформировали?

– Они отправили запрос в паспортную службу, – сообщил Петер, докладывая ему ситуацию некоторое время спустя. – Чтобы узнать, если он соберется покинуть страну.

– Но с какой стати, черт подери, ему бежать из страны, если его обвиняют в сексуальных посягательствах? – пробормотал Алекс.

– Потому что вчера девица, которая настрочила на него заявление, снова пришла в полицию с новыми данными. Она пошла ва-банк, обвиняет его в изнасиловании.

Алекс на какое-то время лишился дара речи.

– В изнасиловании?

Петер кивнул:

– Полиция Упсалы подозревала: Лагергрен опасается, что новые данные выплывут наружу, и постарается покинуть страну, чтобы отсидеться.

– И когда он пришел за новым паспортом…

– У них появились основания для задержания.

Алекс положил ладони на затылок:

– Мне все-таки не верится, что он виновен.

– Однако мы не знаем, зачем он пошел и заказал себе новый паспорт.

– А зачем он мог это сделать?

– Потому что паспорт был ему нужен.

Алекс медленно покачал головой:

– Тут что-то другое.

Их разговор прервал негромкий стук, взгляды обоих устремились на дверь.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал Турбьерн Росс, – но, мне кажется, я располагаю важной информацией, которую обязан сообщить вам.

Звук его голоса заставил Алекса на мгновение замереть, вернуться к делу о смерти Ребекки Тролле.

– Заходи, – пригласил Алекс.

И тут у него возникло чувство, что он совершает непростительную ошибку, допуская в расследование своего друга и коллегу.

46

Джимми Рюд знал, что он дурак. У него беда с головой. Голова ударилась о камень и сломалась. Он знал, что именно поэтому не может жить один, как Петер. Вернее, что значит один? У Петера есть целая семья, которая живет в его квартире. Джимми был частью этой семьи, Петер много раз ему об этом говорил.

Однако иногда ему становилось тяжело. Все-таки Джимми жил не с братом и его семьей, а со своими друзьями в пансионате. Иногда он уставал от них, от их разговоров в кухне или гостиной, поэтому здорово, что у него есть своя комната, где можно побыть одному со своими мыслями.

И своими наблюдениями.