Крутой секс - Дмитрий Стрешнев

— Филипп… это ты? — только и смог произнести профессор из-за нахлынувшего волнения.

— Да, это я, — подтвердил Филипп Марленович. — Мне доложили, что какие-то подозрительные личности околачиваются внизу, двое из них по описанию оказались весьма похожими на вас, и я велел доставить всех сюда.

Сева, тоже изумленный, но не до такой безобразной степени, как Потапов, задал более разумный вопрос:

— Филипп Марленович, как вам удалось спастись? И почему вы здесь?

— Меня спасли они, — торжественно сказал Филипп Марленович, показывая на стоящих вокруг ртутников. — Вот эти славные жертвы ртутного могильника. Когда я уже попрощался с жизнью, они подхватили меня и умчали почти на крыльях от разъяренного плебса. И перенесли в совершенно новую жизнь.

— Так что же, ты теперь с ними? — смог наконец вымолвить профессор.

— Я у них главный советник по стратегическим вопросам, если тебя это не очень пугает. А заодно что-то вроде комиссара.

— А как же твоя неоконченная статья о проблеме многокомплексности источниковой базы?

— Как-нибудь допишу. После нашей победы.

— Какой победы? — вытаращил глаза профессор.

— Видишь ли, Аркадий, мы здесь собрались не на пикник, как ты догадываешься.

— Ты собираешься воевать? — полузадушенным голосом испуганно спросил Потапов.

— Мы приступаем к восстановлению справедливости, — веско сказал Филипп Марленович. — Впрочем, можешь называть это, как хочешь. Для начала мы должны взять штурмом вот этот дом и уничтожить его. В этом доме группой непорядочных чиновников келейно принимались ужасные решения, повлекшие необратимые последствия для многих невинных людей.

— Опомнись, Филипп! — воскликнул Потапов. — Я тебя не понимаю!

— Если бы тебя угораздило жить рядом с ртутным могильником, ты бы меня понял, — отрезал Филипп Марленович. — Знаешь, Аркадий, меня корежит от казусов самопознания и загадочных гипертекстов, которыми тешится наша чванливая интеллигенция, прикрывая свое бессилие и трусость. Я хочу сделать что-то великое и полезное. А уж потом дописывать статьи о проблемах многокомплексности.

— Филипп, неужели ты хочешь, чтобы о тебе выпустили книжку типа «Сто стихотворений о Сталине»?

— ужаснулся Потапов.

— Причем тут Сталин? — возразил, нахмурившись, Филипп Марленович. — Просто у этих людей не хватает знаний о законах развития общества и опыта революционной тактики. И я согласился им помочь.

— Как это по-российски! Воспитать революционную гвардию, которая потом тебя же посадит на нары!

— Мы учтем недостатки прошлого. Но ведь терпеть безобразия зарвавшихся чиновников тоже нельзя, согласись, Аркадий? Элита-то наша гниловата!

— Гниловата, — со вздохом сказал профессор.

— Вот видишь! «Виселиц! Дайте мне виселиц!»-как говорил Людовик Десятый!

— Не самый идеальный пример удачливого монарха, если ты помнишь, — заметил профессор. — А ведь знание исторического опыта — это и есть умение предсказывать будущее. История — злобная дама. И жестоко мстит тем, кто относится к ней с пренебрежением. Хотя сама вовсе не красавица.

— Ты прав не красавица, — согласился Филипп Марленович. — К тому же прескверного нрава.

— Не понимаю, о чем вы так самозабвенно рассуждаете, — подал голос молчавший до этого Иннокентий Самокатов. — Одна половина народа обманывает другую — вот и вся ваша история!

— Позволь тебе представить, Филипп, — спохватился Потапов. — Иннокентий Самокатов, тоже научный работник.

— Судя по вашей реплике, вы историк? — спросил Филипп Марленович.

— Иннокентий занимается теорией вероятностей, — поспешил сообщить Потапов. — Ты бы видел его формулы!

— Не надо делать из меня гения, — возразил Самокатов. — По-моему, гораздо важнее то, что происходит сейчас здесь.

— Иннокентий, опомнитесь! — воскликнул профессор Потапов. — Что с вами? Вы же интеллигентный человек!

— Извините, Аркадий Марксович, — вежливо, но твердо отозвался Самокатов. — Когда государство не любит своих граждан, оно превращает их в плебс, то есть в своего будущего могильщика.