Семь дней - Деон Мейер

Выйдя из крошечного кабинета для допросов, Купидон позвонил Грисселу:

— Бенни, ты где?

— На шоссе N1, еду на работу.

— Котко был в Кейптауне 18-го, в тот день, когда убили Слут. Он приезжал и в «Силберстейн», вел с ними переговоры. В первой половине дня он виделся со Слут. Они взялись провести для него сделку. И похоже, он здорово запал на нее.

— Господи! — воскликнул Гриссел.

— Бенни, Котко — тот, кого мы ищем!

— Но какой у него мотив?

— Месть. Она ему отказала. Не захотела с ним трахнуться.

— А как же орудие убийства? Зачем он положил его на пол? Что он хотел у нее отобрать? Вчера ты спросил: «А что у нее было?»

— Может, он просто хотел убедиться, что она умерла…

— Учитывая наше положение, нам понадобится больше серьезных улик.

— Понимаю. Ладно. Не волнуйся, я разберусь. И загляни, когда приедешь.

Купидон нажал отбой и вернулся в кабинет для допросов. Он увидел, что Прёйс деловито набирает текстовое сообщение.

— Что вы делаете?

— Сообщаю своим коллегам, где я.

— Если я узнаю, что вы, мать вашу, проронили хоть слово насчет того, о чем я вас спрашивал, я вас посажу!

— Хотите прочесть? — Прёйс встал и подошел к Купидону с телефоном в руке. Купидон прочел:

«Я у Ястребов. Отмените все на сегодня».

— Ладно, отправляйте.

Прёйс нажал кнопку «Отправить сообщение».

— За что он ее убил? — спросил Купидон.

— С чего вы взяли, что ее убил именно он?

— С того, что многое сходится. Что у нее на него было?

— О чем вы?

— По вашим словам, вы знали, что Котко был связан с организованной преступностью. Может быть, вы… как бы поизящнее выразиться… попробовали на него надавить? Захотели отхватить кусок пирога пожирнее?

— Нет. Мы такими вещами не занимаемся.

— Ну да, как же!

— Мы такими вещами не занимаемся.

— Тогда за что он ее убил?

— Не знаю…

Такой ответ Купидона не убедил.

— Помяните мое слово, я добьюсь разрешения ознакомиться с результатами вашей юридической проверки, и, если выяснится, что вы еще что-то скрыли от нас, вам предъявят обвинение в том, что вы чините помехи органам правопорядка! Я вас, мать вашу, в порошок сотру!

Прёйс сел, но глаза у него бегали от стола к стене и обратно. Он молчал.

Купидон достал телефон:

— Ладно, раз вы сами так хотите.

Он позвонил.

— Погодите, — сказал Прёйс.

— Что?

— Обычная юридическая проверка почти ничего не показала.

— Но?..

— Мы решили… подстраховаться. Поэтому попросили Ханнеке копнуть поглубже.

— И что?

— Она наняла частную компанию, которая должна была навести справки о Котко. Это было в январе… «Джек Фишер и партнеры».

— Джек Фишер — козел! Ну и что?

— Они выяснили, что он из КГБ.

— Кто, Котко?

— Да.

— КГБ — это русская секретная служба?

— Да. Он возглавлял Африканское бюро КГБ. В восьмидесятых годах. Еще до падения Берлинской стены.

— Господи!

— Вот почему он знаком со столькими членами нашего теперешнего правительства. А позже, в девяностых годах, он стал телохранителем Арсения Егорова.

— Его «силовиком».

— Что-то вроде того.

— И все?

— Нет.

— Ну так говорите!

— Котко любил пытать людей… Еще тогда.

— Пытать?

— Совершенно верно. При допросах.

— Как же он их пытал?

— Штыком… в задний проход.

Придя к бригадиру Мани, Купидон ввел начальство в курс дела.

Впервые с начала расследования Гриссел ощутил знакомое покалывание внутри. Проснулось его чутье. Вот оно, наконец-то!

— По словам Прёйса, Слут знала о том, что Котко в прошлом служил в КГБ, — сообщил Купидон. — Сам Прёйс поручил Слут навести о Котко дополнительные справки. Она заказала досье «Джеку Фишеру и партнерам». Но он не думает, что Слут могла шантажировать Котко полученными сведениями. Она ведь была самой главной фигурой, Котко поручил свою сделку фирме «Силберстейн» именно потому, что она ему понравилась.

— Во всяком случае, все это косвенные улики, — сказал Мани. — Их нельзя будет использовать в суде.

— Бригадир, наверное, насчет штыка Джек Фишер не выдумал, — заметил Гриссел. — Надо будет выяснить, кто их источник.

— Джек Фишер больше не дружит с ЮАПС, — с сомнением произнес Мани.

— Можно навести справки в другом месте, — ответил Гриссел. — Если Котко питает слабость к штыкам и прочему холодному оружию, наверняка об этом известно кому-нибудь в Йоханнесбурге. У него своя модель поведения.