Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

– Да приговаривают, что это еще цветочки, – продолжил предгорисполкома. – Рыбинец не зря перебрался в ЦК секретарем. Он пришел на замену Ильичу. И себя еще покажет!

Зоя снова съела шоколадную конфету, хлебнула чаю, чтоб унять нервную дрожь.

– Так что уж не взыщите! – предгорисполкома указал Зое на отвергнутую посылочку.

Она понимающе кивнула.

– Из наших никто не возьмет, даже не носите! – вздохнув, добавил Семен Петрович.

Зоя сокрушенно качнула головой. Предгорисполкома лишь сочувственно развел руками. Прием был закончен, надо было покидать кабинет, а она никак не могла подняться на ноги.

Скачко, держа в руке ключ с номером 324, подошел к стойке гостиничного администратора. К нему тотчас подошла девушка в темно-синем форменном костюмчике, устало взглянула на него.

– Я вас слушаю!

– Не подскажете, Зоя Сергеевна сейчас в номере? – строго спросил он. – Она приехала из Москвы и вчера утром к вам заселилась. У нее, кажется…

Он наморщил лоб, как бы вспоминая ее номер. Однако администраторша с лукавой улыбкой смотрела на полковника, никак не желая ему подсказывать.

– Она мне утром по телефону назвала свой номер, а я, дурак, запамятовал…

Администраторша усмехнулась, взглянула в «Книгу прибытия», потом на доску с ключами. Но по-прежнему продолжала молчать, испытывая терпение гостя.

– Значит, вы мне ее номер не подскажете? – без всякого нервического беспокойства спросил Скачко.

Администраторша, казалось, не знала, как ей поступить. С одной стороны, она имела полное право такую информацию постороннему человеку не сообщать, но с другой – она для того и находилась за этой стойкой, чтобы помогать постояльцам в разных мелочах. И теперь уже не на шутку разволновалась. Собралась было окончательно отказать в этой просьбе, но ее смутило нордическое спокойствие незнакомца. Неведомая сила таилась в его молчании. И она сдалась.

– Триста двадцать пятый! – сообщила она. – Но вашей знакомой в номере сейчас нет.

– Спасибо, голубушка!

И он, выложив на стойку свой ключ с цифрами 324, вышел из гостиницы.

Маша зашла на кафедру русской литературы, держа в руке том с письмами Льва Толстого, набрала по служебному телефону домашний номер Антона. Молча слушала длинные гудки, но на другом конце провода никто трубку не снимал. Пожилая преподавательница, стоявшая у доски с расписанием, с участием взглянула на нее.

– У вас такое огорченное лицо, Мария Ивановна, что я осмелюсь спросить: не случилось ли чего, не дай бог?

– Нет-нет, Серафима Павловна! Просто никак не могу дозвониться до одного человека.

– Сейчас очень плохая связь! Я с первого раза никогда не могу дозвониться!

Маша кивнула и положила трубку. Улыбнулась Серафиме Павловне и вышла из кабинета.

Костя заскочил к заведующему отделом Жданову, который с аппетитом поглощал бутерброды с красной рыбой и запивал их чаем.

– Вызывали, сударь? – не без иронии поклонился ему Костя.

Завотделом сухо кивнул, указал на стул.

– Я тут вышел на КРУ, и мы решили провести совместный рейд по торговым точкам. Первым предприятием выбрали наш первый гастроном, а репортером – тебя. С главным редактором вопрос согласован! – с язвительной улыбкой известил он.

Костя был ошарашен этой новостью. Он несколько секунд молчал, не зная, что ответить. Завотделом, продолжая пожирать бутерброд, с плохо скрываемой усмешкой смотрел на него.

– Привлечь для репортажа контрольно-ревизионное управление – твоя идея? – спросил Костя.

– Моя! И в авторы именно я тебя вытребовал у главного! – с вызовом ответил Жданов. – Ты чем-то недоволен?

– А если я откажусь?

– Не советую! Тогда в моем отделе работы ты больше не получишь! Да и речь не идет о том, чтобы очернить главный гастроном страны. Но сделать надо все по правде! Ты у нас за правду или тебе по душе нас возвышающий обман?!

Костя задумался.

– Когда начинать?

– Через час! Сотрудник ревизионного управления уже едет к нам, чтобы согласовать позиции. Мы сделаем серию статей! И ты проснешься знаменитым!

Костя хмуро кивнул головой.

– А гастроном предупреждать не будем?

– Зачем же?! Нам показуха не нужна! – Он допил чай. – Все по правде, Костя. И ничего, кроме правды! Надеюсь, ты еще не забыл эти сакраментальные слова?!

На лице завотделом вспыхнула ироническая улыбка.

Из своего кабинета Беркутов вышел с космонавтом Агеевым. На мундире космонавта поблескивала Звезда Героя. Агеев в одной руке держал «посылочку», а другой с улыбкой пожал Беркутову руку. Люся с восхищением смотрела на космонавта.

– Приезжайте к нам в Звездный городок, Георгий Константинович! Всегда будем рады вас видеть! Примем как самого дорогого гостя!

– Обязательно заеду как-нибудь! – пообещал Беркутов.

– Ой, я тоже хочу! – не удержавшись, радостно проговорила Люся.

– И вас приглашаем!

Космонавт улыбнулся Люсе, взял под козырек и ушел. Беркутов проводил Агеева теплым взглядом и хмуро посмотрел на Люсю. Та с нежной улыбкой взглянула на него.

– Я бы хотел, чтоб в следующий раз ты не вмешивалась в мои разговоры с клиентами! – суровым тоном заметил Беркутов. – Это неприлично! Ты все поняла?

Люся погрустнела, кивнула.

– До Зои дозвонилась?

– Она не отвечает. Я уже три раза ее набирала!

– Позвони в гостиницу, узнай, на месте Платонова или нет. Попроси, чтоб ей передали записку. Ну что ты, маленькая?!

– Поняла. Дозвонюсь!

Беркутов заметил стопку напечатанных страниц рядом с пишущей машинкой, нахмурился.

– А что ты печатаешь? Да еще в таком количестве?!

Люся покраснела.

– Извините, это я для себя. Простите, Георгий Константиныч, больше не повторится!

Беркутов хотел сделать Люсе замечание, но не стал, воздержался. Лишь тяжело вздохнул.

В приемную вошел помощник Старшинова, Костиков. Увидев Беркутова, он просиял, бросился его обнимать. Директор же встретил посетителя сдержанно.

– Чуть свет, и я у ваших ног! Рад видеть тебя, Георгий Константиныч! Гора не идет к Магомету, но Костиков идет к Георгию! – скаламбурил он и сам же рассмеялся.

Увидев Люсю, он поклонился ей.

– Перед тем как приехать, стоило бы позвонить и предупредить меня! Я чудом не уехал! – укоризненно проговорил Беркутов и открыл дверь кабинета. – Прошу!

– Миль пардон, месье Беркутофф! Больче не повторица! – подражая заезжему иностранцу, отозвался Костиков.