Голоса ночи - Анна Малышева

– А то сунь его себе сам знаешь куда! – фыркнула она и рванула прочь. В тот же миг ее сзади схватили за свитер, и она упала прямо в знакомые объятия. Знакомые – потому что точно так он держал ее на лестнице, подталкивая к квартире, чтобы избить, и у нее было то же ощущение – что она прижата к шкафу средней величины. Анжелика отчаянно взвизгнула, но он ее не отпустил. Снова вручил ей букет и придержал цветы, чтобы Анжелика их не бросила. Она тяжело дышала, глядя ему в глаза, и вдруг увидела, что эти глаза смеются.

– Слушай, ты всегда так добиваешься своего? – спросила она, обнаружив, что уже держит букет по собственной воле.

– Всегда, – невозмутимо ответил он. – Пошли покушаем?

Они уселись за маленький круглый столик, покрытый красной клетчатой скатертью. Официант зажег для них маленькую настольную лампу, стрельнув из кремневого пистолета в крохотный стеклянный абажурчик. В центре абажурчика загорелся язычок пламени. Заказали обед. Шелестящий букет Анжелика положила на соседний столик.

– Ну, так будешь ты мне что-то объяснять или просто хотел поесть? – спросила она, когда перед ними поставили вино и холодные закуски.

– Как тебя зовут? – спросил он, дождавшись, когда официант разольет вино и отойдет.

– Анжелика.

– А меня Женя.

– Ну и что? – спросила она, жадно хватая бокал. Вино придало ей бодрости, по крайней мере все происходящее перестало ей казаться таким нелепым, как раньше.

– Да ничего. Надо же было представиться.

– А что ты сразу этого не сделал, если такой вежливый?

– Ты же упала. И не слушала меня.

– Нет, еще раньше. Когда ты меня избил!

Женя дал ей прикурить от своей зажигалки и объяснил:

– Тогда ты меня подавно не стала бы слушать. Ну, и я обалдел.

– Я тоже, представь себе, – презрительно поморщилась она.

– Понимаешь… Я тебя перепутал.

Девушка промолчала только потому, что ничего не смогла ответить. Он продолжал:

– Глупо, ужасно глупо. Но мне была нужна не ты.

– Кому же мне передать твои подарки? – спросила она, указывая пальцем на свои синяки.

– Твоей сестре.

– Кому?!

– Сестре твоей. Сестра у тебя есть?

– Нет, – отрезала она, чувствуя странный жар в желудке. И ни вино, ни закуски тут были не виноваты. – Хочешь сказать, что хотел избить мою сестру?!

– Да не бойся… – Он совсем растерялся, глядя на ее реакцию. – Я теперь и ее не трону. Клянусь, даже пальцем не трону! Только передай ей, чтобы она со мной встретилась.

– Да нет у меня сестры!

– Врешь?

– Пошел ты! – Она перегнулась к соседнему столику, чтобы забрать букет и удалиться, и тут же поняла, что это было бы глупо. Если уходить, так без его подарка. Но и уйти без подарка она не смогла – он протянул руку и прижал ее пальцы к скатерти, убедительно повторяя одно и то же:

– Успокойся! Успокойся! Ради бога, куда ты собралась?!

– Подальше от тебя! – выпалила она, оставаясь, однако, на месте.

– У тебя что, правда нет сестры?

– Да никого у меня нет!

– Да … – Он выругался, и как ни странно, это ее успокоило. Анжелика больше не пыталась вскочить со стула, а он убрал руку с ее пальцев. В это время принесли жаркое из баранины с томатами. И снова они молчали, пока не ушел официант. Первым заговорил парень:

– Ешь.

– Не хочу, – она нервно сунула в пепельницу сигарету. – А что, та, которую ты хотел избить, похожа на меня?

– Не отличишь.

– Тогда я знаю, кто это.

– Кто?!

– Любовница моего покойного мужа, – выдала она, с наслаждением наблюдая за ним: его округлое лицо заметно вытянулось, голубые круглые глаза приобрели глуповатое выражение. Наконец он сказал:

– С ума сойти. Шутишь?

– Какие могут быть шутки? Только вчера я узнала, что она на меня очень похожа. Не ты первый обманулся. Нас можно спутать.

И, внезапно почувствовав волчий голод, стремительно принялась за баранину. Уничтожив полтарелки, подняла глаза и увидела, что тот ничего не ест.

– Вкусно, – сообщила она. – Язык проглотишь.

Его тонкие брови, от природы высоко заломленные, поднялись еще выше. Женя осторожно спросил:

– Ты не пошутила, ты ее знаешь?

– Ну, как тебе сказать… – Она недовольно посмотрела на свою тарелку, от которой приходилось отрываться, чтобы отвечать на его вопросы. Жаркое привело ее в прекрасное настроение. Ничего вкуснее она в последнее время не ела. – Я не знаю, как ее зовут, но одна женщина знает, где она живет. А что она тебе сделала?

– Гадость, – выразительно произнес он и принялся опустошать бутылку. Потом подозвал официанта и заказал еще одну. Зажав в руке бокал, он спросил Анжелику, уже расправлявшуюся с последними кусками мяса:

– А та женщина может сообщить тебе ее адрес?

– Наверное, да. – Анжелика отодвинула тарелку и тоже взяла бокал. – Значит, ты решил, что гадость сделала я?

– Ну да. Слушай, ты меня простила?

– Не знаю, – почти кокетливо заметила она. – Когда синяки заживут, посмотрим.

– Знаешь, – доверительно сказал Женя, – когда я увидел, что ты – не она, я так испугался!

– Ты это когда увидел?

– Да сразу, когда ты на свет попала. В комнате… – смущенно пояснил он.

– Я поняла, что тебя что-то напугало, но тогда не знала, что у меня есть близняшка.

– А как так вышло, что вы близнецы?

– Откуда мне знать? Мы правда близнецы или все-таки есть разница? Вот ты увидел в конце концов, что я – не она. Так в чем отличие? Оно же есть, верно?

– Трудно сказать, – вздохнул он. – Когда приглядишься, сразу видно.

– Надо было сперва приглядеться, а потом бить, – сказала девушка.

– А вообще ты молодец, – мрачно ответил парень. – Таких девушек, как ты, немного. Другая бы точно сдала меня ментам.

– Да, я редкость, – согласилась она. – Хотя и существую почему-то в двух экземплярах. Ошибка природы…

– Да не похожи вы! – попытался ее утешить Женя. – Только с первого взгляда.

– Она под меня косит, – сообщила Анжелика, наблюдая, как он ест. Женя отправлял в рот кусок за куском, явно не различая вкуса. Бесшумный официант поменял пепельницу, подлил вина в бокалы и опять исчез.

– Слушай, – Женя вдруг замер с поднятой вилкой. – Ты сказала… Твой муж умер? Давно?

– Четвертого мая вечером.

– Что с ним случилось? – спросил он с неубедительным сочувствием.