Цена познания - Юрий Алкин

Я шел вслед за Люсьеном по белому пустому коридору. Он как-то неприятно шаркал, и некоторое время я пытался отвлечься от своих мечущихся мыслей, гадая, почему это шарканье осталось незамеченным вчера. Наконец я догадался глянуть на его ноги и увидел обычные домашние тапочки без задников. Эта обувь не особо вязалась с обстановкой, но мне было не до таких мелочей.

Значит, отныне я бессмертен. Правда, ненадолго. Года так на три с половиной. Ну что ж, не я первый, не я последний. Мало ли было фильмов с бессмертными людьми. И ничего, играли, изображали. Правда, мне изображать придется по-другому. Не так, как это делают актеры — заучивая слова, под надзором режиссера, отдыхая между сценами и подшучивая над своими героями. Мне надо стать таким человеком. Жить, как он, думать, как он… Ничего себе! Неужели они всерьез рассчитывают на то, что я смогу жить и думать так, как будто у меня впереди вечная жизнь? Да на то, чтобы к этому привыкнуть, не то что шести месяцев — жизни не хватит. Хотя, наверное, им виднее. Откликаться на имя — это, конечно, не проблема. И научиться вести себя так, как они хотят, тоже, пожалуй, несложно. Кстати, а в каких ситуациях мое поведение станет иным? Что они мне готовят? Впрочем, с этим мы разберемся. И с ситуациями, и с поведением. А вот с мыслями… Что-то они здесь намудрили. Мыслить словно бессмертный человек? Да я даже представить себе не могу, как такое создание могло бы мыслить. Может, я им действительно не подхожу, а они еще об этом не знают? «А ну вас к черту, — неожиданно озлобляясь, подумал я. — Какое вам дело до моих мыслей? А главное — каким образом вы за ними сможете следить? Я буду думать об всем, о чем мне заблагорассудится. И вы, дорогие исследователи, не будете даже подозревать об этом, пока я буду говорить и действовать так, как этого требует моя роль. „Слово дано человеку, чтобы скрывать свои мысли“ — так ведь писал Стендаль?»

Мои размышления были прерваны недовольным голосом Люсьена.

— Пятый, вы слышите меня?

Я понял, что он обращается ко мне уже второй раз, и кивнул. Мы стояли перед широкой серой дверью с надписью «Кафетерий». Люсьен распахнул ее и сообщил:

— Вы уже видели комнату, в которой будете жить. Кроме нее вам разрешается посещать несколько мест, это — одно из них.

Я огляделся. Небольшой уютный кафетерий был красиво обставлен. Бар, несколько столиков, прозрачный холодильник с напитками. Разумеется, окон здесь тоже не было. Я вспомнил наш вчерашний разговор и спросил:

— Кстати, каким образом отсутствие окон помогает привыкнуть к мысли о бессмертии?

Он косо посмотрел на меня и неохотно ответил:

— Вы поймете это со временем.

— А вы можете попробовать это объяснить? — спросил я, решив проявить настойчивость.

Люсьен вздохнул, как бы сетуя на мою назойливость.

— Попробовать могу. Но вам это вряд ли поможет. В двух словах — маленький кусочек обычного мира, который мы видим в любом окне, может нести в себе множество напоминаний о смерти.

— Разумеется. Если окно выходит на кладбище, — согласился я. — А что смертельного в кусочке леса или тихом дворе?

— Как я вам уже сказал, вы не сможете понять это сейчас, — ответил он таким тоном, что у меня пропало желание продолжать эту дискуссию.

Помолчав, он продолжил как ни в чем не бывало:

— В своей комнате вы найдете расписание работы кафетерия. Здесь подается трехразовое питание, кроме того, вы можете брать питье и сэндвичи в неограниченном количестве в любое время суток. Разумеется, платить вам ни за что не нужно.